Виктор ГОРОШИН

РАЗВОД
ПО-АМЕРИКАНСКИ

Рассказ

Только стечение обстоятельств открывает нашу
сущность окружающим и, главное, нам самим.

Франсуа де Ларошфуко

Сеть ресторанов «Меркурий» существует уже около ста лет и раскинулась от
Нью-Йорка до самых до окраин, или, как поется в другой популярной песенке, от
гор до прерий. Конечно же, с Божьего благословения. Поговаривают, что сеть эту
создали в свое время бутлегеры с разумной целью сократить число посредников
в обеспечении измученных сухим законом сограждан всякими там животворя-
щими напитками. Но время шло. Неумный закон отменили, вчерашние бандиты
превратились в респектабельных бизнесменов или даже политиков, а сверкающие
позолотой и хрусталем залы «Меркурия» сохранились. В течение десятилетий их
продавали, захватывали, завещали благодарным и не очень наследникам, пока, на-
конец, все они не достались одному небезызвестному магнату. На местах у него
сидят адвокатские компании, подбирающие персонал, получающие свои процен-
ты и свято блюдущие интересы нанимателя. Человек, появившийся в тот вечер в
фойе «Меркурия», являл собой разительный контраст с обстановкой и публикой
ресторана. Да, на нем был костюм, но определить, сколько ночей он проспал в
нем на парковой скамейке, было сложно. Пиджачок как-то нелепо топорщился в
самых неожиданных местах, а брюки не гладились, видимо, со времен тех самых
бутлегеров, с которых все и началось. Правда, он был в галстуке, не самом мод-
ном и чистом, но все же в галстуке, как и положено посетителю респектабельного
заведения. Описывать обувь мы не станем, но что-то там на ногах все же было.
Облик незнакомца завершали спутанные волосы, смущенный взгляд и трехднев-
ная щетина, не имеющая никакого отношения к моде и стилю.
Первым, как и положено по должности, вошедшего заметил менеджер ре-
сторана, уютно расположившийся за стойкой у входа. Вы представляете, он ему
даже ободряюще улыбнулся: дескать, ничего, браток, ошибся дверью, с кем не
бывает… И вернулся к своим бумагам. Но человек как-то робко, бочком, подо-
шел к нему и с легким восточно-европейским акцентом произнес:
– Здравствуйте. Не могли бы вы проводить меня к столику? Я сегодня хочу
пообедать в вашем ресторане.

Сергей

– …А у руля большой программы мира…
– Товарищ Брежнев Леонид Ильич!!! – заканчивает стихотворение двенадца-
тилетний мальчишка. И шесть тысяч делегатов очередного съезда вскакивают
со своих мест и аплодируют, аплодируют. И не могут остановиться, и восторг
охватывает их сердца. И уже в который раз осознают они, что живут в самой
лучшей на свете стране. И руководит ими самый умный, самый сильный, самый
смелый и самый красивый. Как в том прекрасном мультике про львенка, который
мальчишка любил смотреть по телевизору.
Он был умным мальчиком и уже тогда понимал, нет, скорее, чувствовал, что
эти взрослые чего-то недоговаривают, а порой и ловил их на откровенной лжи.
Как этот пожилой, не очень образованный человек, едва поднимающий руку,
может быть у какого-то там руля?
Через три года он выиграл Всесоюзную олимпиаду по химии. В финальном
туре схватился с девчонкой из Бурятии по трактовке общественной значимо-
сти закона Ломоносова-Лавуазье. Ему так хотелось рассказать ей, жюри, папе с
мамой, что, чем больше тратится денег на всякие нелепые проекты, тем меньше
остается их на что-то действительно нужное. Но он был умным мальчиком. И
помнил о судьбе Лавуазье. А потому говорил только то, чего от него ждали.
В двадцать лет, начав заниматься восточными единоборствами, полетел в да-
лекий Ташкент на первый и, увы, единственный чемпионат Союза по карате. И
даже почти выиграл у самого известного в стране пирата-каратиста, того само-
го, которого спустя несколько лет убили друзья-единоверцы.
Это было странное время. Время, когда под неба утреннего стяг… вся страна…
в едином порыве… под мудрым руководством… не расставаясь с комсомолом… И
Муляж в мавзолее такой, мать вашу, молодой, и октябрь почему-то юный, хотя вро-
де бы и осенний. Но!!! Что это были за НО! Там Окуджава путешествовал со своими
дилетантами. Там буйствовал бесстрашный Аксенов. Там, как черт из табакерки,
выскакивал бесподобный демон – альтист Данилов. А Катаев, этот старенький, так
и не оправившийся от страха Катаев, вдруг вытащил на свет то, что десятилетиями
прятал в тени одинокого паруса и боялся показать даже ближайшим родственникам.
И страна месяцами играла в его угадайку и сопереживала новому Вертеру. А еще
«Иностранка», эта скучная, косная «Иностранка», так любящая прогрессивных аф-
риканских писателей, вдруг отчаянно выплескивалась то Ирвином Шоу, то Уайлде-
ром, а то и Айрис Мердок до всякой там терпимости и лояльности к меньшинствам.
И Градский кричал из окон, мол, «деспот пирует в роскошном дворце»!..
Извините, отвлекся. Но вернемся к нашему герою, который уже заканчивает
университет и готовится к аспирантуре. Впереди блестящее будущее. Не без не-
которого конформизма, конечно, но не мы его придумали. Однако, как вскоре
выяснилось, судьба решила внести свои коррективы. И это за три дня до защиты
дипломного проекта!
В те времена на каждом углу были огромные панно с портретами Леонида до-
рогого Ильича. Вот и на остановке, где Сергей с другом ожидали общественный
транспорт, что-то такое установили. И дернул дружка черт за язык:
– Смотри, какие у него часы хорошие, – указал он на портрет.
– Да, – лениво отозвался Сергей, – видимо, может себе позволить.
– Точные, наверное.
– Не будь наивным, – Сергей поборол зевок, – отстают лет на двадцать пять…
И как-то не обратили они внимания на дяденьку лет пятидесяти, скромно
стоящего рядом. А дяденька по профессиональной привычке обращал внимание на все. Поэтому он подозвал проходящего рядом милиционера, достал какую-то
корочку и представился:
– Майор Мишин. Комитет государственной безопасности. Пройдемте-ка, мо-
лодой человек, со мной. Здесь недалеко. Познакомимся.
– А я? – спросил друг.
– А вы идите по своим делам. К вам у меня претензий нет.
– А к нему какие претензии? – друг ответил преданный, друг ответил искренний.
– Идите, идите, юноша. А то и к вам появятся.
К чести Сергея скажем, что ему абсолютно не хотелось втягивать товарища
в скверную историю. Поэтому он, не оборачиваясь, пошел прямо в указанном
майором направлении. Впрочем, тот большой мрачный дом, к которому они на-
правились, в городе был известен всем.
Войдя в здание, майор привычным и явно формальным жестом показал де-
журному свое удостоверение, на ходу бросил: «Этот со мной!» – и прошел к лиф-
ту. Сергей тянулся следом, гадая, поедут ли они наверх или совсем в другую сто-
рону, как, скажем, Штирлиц с Мюллером. Поехали на пятый этаж, что почему-то
немного успокаивало. Мишин завел Сергея в какую-то комнату, в которой из
мебели были только письменный стол и два стула.
– Документы есть?
– Есть, – сказал Сергей, протягивая студенческий билет.
Мишин раскрыл книжечку, наметанным взглядом сличил фотографию с оригина-
лом и бросил ее на стол. Он уже пожалел, что в необдуманном порыве служебно-
го рвения притащил сюда этого парня, ровесника своего сына. Он знал таких ребят,
часто видел их у себя дома, любил с ними разговаривать. Его удивляла и почему-то
радовала та страстность, с которой они отстаивали свою точку зрения, даже зная о
его профессии. Он завидовал им. По крайней мере, тому, что выросли они уже в бо-
лее-менее вегетарианские времена и могли позволить себе многое из того, за что он
в их возрасте получил бы десять лет лагерей, а то и пулю в подвале. Майор вспомнил
недавний разговор с сыном. Валерка называл этих странных ребят – Синявского и Да-
ниэля – совестью нации. Мишин уже почти забыл процесс над ними, прошло довольно
много времени, но хорошо помнил, что одному дали всего пять лет, а другому – семь.
– А ты можешь представить, что бы с ними стало лет тридцать назад?
– Папа, нельзя сравнивать себя с палачами прошлого. Неужели ты не пони-
маешь, что такое не могло произойти ни в одной цивилизованной стране? Как ты
можешь быть частью этой давильни?
И он не смог ответить этому самому любимому существу на свете, что стал
частью давильни просто потому, что сам очень боялся быть раздавленным.
В общем, парня нужно было немедленно отпускать. Мишин начал было под-
ниматься, чтобы вывести его из здания, но тут в кабинет вошел его непосред-
ственный начальник подполковник Смирнов.
– Хорошо, что ты здесь, – сказал он. – Есть срочное дело. Зайди ко мне минут
через пять.
Тут он заметил сидящего на стуле Сергея.
– Кто это у тебя? Очередной изменник Родины?
Взяв со стола студенческий билет Сергея, он заглянул в него.
– И за что вы здесь, Сергей Владимирович?
– Пошутил неудачно…
– Ах пошутили неудачно. «Мастера и Маргариту» читали, надеюсь? Помните,
там рыцарь был один? Тоже пошутил неудачно. К Сатане попал. Вот и вы тоже…
Попали. Что делать-то собираетесь?
– Собирался в среду диплом защищать. Потом на военные сборы…
– Вот и защищайте. И валяйте на свои военные сборы. Билетик-то ваш я пока
у себя подержу. Там подумаем, что с вами, шутником этаким, делать.
Он снова повернулся к майору.
– Гони его на хрен. И быстро ко мне.
Защита прошла успешно. Красный диплом был обеспечен. Через пару недель
Сергей уехал на сборы. Вся эта история не то чтобы стала забываться, но появи-
лась надежда, что о нем забыли. Или простили.
Но за пять дней до окончания сборов Сергея вызвали в штаб, где буднично
сообщили, что приказом ректора его место в аспирантуре отдано другому пре-
тенденту, а он распределяется в Министерство обороны СССР и направляется в
ограниченный контингент Советских войск в Афганистане.
– Ну, знаешь, наверное. Это страна такая. Мы ей военную помощь оказываем.
Чтобы всякие там империалисты ей какого зла не причинили, – пошутил начшта-
ба. – И молодые лейтенанты там ох как требуются.
Такой неожиданный поворот судьбы мог организовать либо Господь Бог, либо
Комитет государственной безопасности. Впрочем, в те времена второе немно-
гим уступало первому.
В Афганистан Сергей прибыл аккурат в день смерти дорогого Леонида Ильича.
– Так вы проводите меня к столику? – голос незнакомца звучал тихо, но на-
стойчиво. – Или мне пройти самому? Я еще не знаю ваших порядков.
Менеджер еще раз, уже внимательнее, оглядел вошедшего.
– Послушай, приятель… Как бы тебе это получше объяснить? Я думаю, тебе
у нас не понравится. Тут за углом есть парочка кафешек с быстрым питанием,
загляни к ним.
– Извините, сэр. Мне не кажется, что мы с вами приятели. Мы даже не знакомы.
– Велика беда. Меня зовут Богомил.
– Я вижу, – незнакомец указал на бейджик, приколотый к пиджаку менедже-
ра. – Но и это не дает вам права фамильярничать со мной.
– Ну извини, дружок. Больше не буду. Зайди как-нибудь в другой раз, когда
переоденешься. Буду рад. Кстати… твой акцент… Ты, кажется, русский…
– Какое это имеет значение, сэр?
– Точно! Русский. Сорок лет от вас житья не было, так и здесь достали. Давай-
ка убирайся отсюда по-хорошему, пока я полицию не вызвал.
– Сэр, у вас нет оснований вызывать полицию. Я не сделал ничего плохого…
– Он действительно не сделал ничего плохого.
Они и не заметили, что еще один господин находился в холле ресторана. Пару
минут назад он вышел из зала и с интересом прислушивался к диалогу менедже-
ра и странного посетителя.
– Этот господин предельно вежлив, а вот вы ведете себя с ним неподобающим
образом. Неужели это лишь потому, что он русский?
– Сэр, – возразил менеджер, – я только выполняю свою работу. Не будете ли
вы так любезны пройти в зал?
– Не буду, – ответил господин. – По крайней мере пока вы не объясните мне,
почему не пускаете этого человека в ресторан.
– А почему я должен вам что-то объяснять? И, судя по вашему виду, вы сами
прекрасно понимаете, что в нашем ресторане существует определенный дресс-код.
– Да. И я с ним знаком. Вы не пускаете людей без галстуков, в шортах, в та-
почках, возможно, в водолазных костюмах… Что нарушает этот господин?
– Да вы посмотрите на него!
– Смотрю. И пока не вижу ничего плохого. Или у вас есть список брендов, допу-
щенных в вашем заведении? Покажите его, и я отдам этого человека вам на съедение.
Менеджер задумался.
– Знаете, господа, – при слове «господа» он с издевкой посмотрел на плохо
одетого посетителя, – я, пожалуй, позвоню своему региональному руководителю.
Он вытащил из кармана телефон и отошел в сторону. Несколько минут почти-
тельно ждал. Видимо, кто-то очень важный был занят. Наконец заговорил в труб-
ку и, выслушав распоряжения, вернулся с пылающими удовлетворением глазами.
– И все-таки, сэр, – с издевательской вежливостью произнес он, – я насто-
ятельно прошу вас покинуть пределы нашего ресторана. В противном случае я
вынужден буду вызвать полицию.
– Ну что ж, вызывайте, – сказал хорошо одетый господин. – Посмотрим. А вы,
сэр, пока посидите, пожалуйста.
Уже почти два года находился Сергей в Афганистане. Батальон, в который он
попал служить, охранял какой-то якобы засекреченный аэродром. Как можно за-
секретить объект, с которого постоянно взлетают самолеты, Сергей не понимал, но
это было далеко не единственное и не самое главное, чего он не мог понять на этой
войне. Ему повезло. За время службы он не потерял ни одного своего бойца, несмо-
тря на то что взвод нес караульную службу. Хотя отдельные попытки противника за-
хватить аэродром все же случались. В свободное время Сергей занимался с солдати-
ками восточными единоборствами, чем снискал их глубокое уважение. Они вообще
любили своего «пиджака», как называли офицеров-двухгодичников. Да и сам он
повышал свое мастерство со спецназовцами, база которых находилась неподалеку.
Месяца за два до окончания службы взвод Сергея выделили для охраны какой-
то колонны, движущейся в направлении Кандагара. Все шло довольно гладко, пока
колонна не напоролась на маленькую каменную крепость, буквально ощетинившу-
юся посередине небольшой полянки. И какие-то явно недружелюбно настроенные
ребята из этой крепости метко стреляли. Сначала послали взвод Володи Кулибина,
дабы выбил он супостата с насиженного места. Не вернулся Володя. И ребята его
тоже… Семнадцать человек так и остались в поле. Да кто ж их считает-то? Через
пару часов вызвали в штаб-палатку Гришку Резникова. Не вернулся и он. Двое ра-
неных бойцов чудом сумели приползти обратно. Их обещали отдать под трибунал.
Но, видимо, что-то все же дрогнуло в сердцах отцов-командиров.
Решили попытаться пострелять по камням из БТРД, подогнали его к месту со-
бытий. А внутри – необученный стрелок-наводчик. Как почти все стрелки-навод-
чики Советской Армии. Как же их обучать-то, если патроны денег стоят и продать
их всегда можно?! Да хоть тем же афганцам… Короче, пострелял БТРД в белый
свет, как в копеечку, а в ответ получил снарядик бронебойный, из гранатомета
умелой рукой посланный. И разметало у ребят руки-ноги по поляне.
Уже ближе к ночи командиры вызвали к себе Сергея.
– В общем так, лейтенант, – сказал ему начальник колонны майор Зубов. – Сам
видишь, что происходит. А за охрану колонны именно ты отвечаешь. Причем головой.
Так что в семь утра придешь и доложишь, что дорога свободна. Что нужно ответить?
– Есть, – сказал Сергей.
– То-то же, – майор сделал вид, что улыбнулся. – Если еще и пару духов при-
ведешь – что-нибудь на кителек повешу.
Это так страшно, когда ставишь перед собой взвод двадцатилетних мальчи-
шек и сообщаешь, что «поставлена задача…» И каждый понимает, что в переводена
человеческийязык
это означает не что иное, как: «Ребята, сегодня ночью нам
нужно умереть». Сергей вдруг подумал, что продолжительность человеческой жизни – это не какие-то астрономические цифры. При самом благоприятном,
фантастическом, везении в ней всего пять тысяч недель. От этого ему почему-то
стало легче. Он смотрел на своих ребят, не проживших на земле и семи тысяч
дней, и высчитывал, что и сам-то он старше их на какие-то несколько тысяч часов.
Сергей вспомнил, как в веселые и безграмотные студенческие времена не-
сколько девчонок делали от него аборты. Подумал, что сейчас у него могли бы
быть дети. Было бы ему легче с этим умирать? Он не знал.
Атаку он назначил на 3 часа утра. Самое темное время. Была призрачная надеж-
да, что духи спят, что в темноте их не увидят… Блажен, кто верует… Они залегли ме-
трах в ста от противника и приготовились к последнему броску. Тихонько скоман-
довав, Сергей бросился вперед. Первым. Ему было стыдно перед своими пацанами.
Но если не везет – так уж не везет. Ну почему именно в это мгновение какому-
то афганцу вздумалось запустить осветительную ракету? «Все. Конец. Стреляй –
не хочу». Он широко раскинул руки, будто собирался взлететь, и бросился впе-
ред. Несколько секунд разбега. Время принятия решения. Все. Отрыв… Вдруг он
всем телом ощутил, что буквально врезался в ту самую стену, к которой так стре-
мился. И по нему никто не стрелял… Сергей выхватил гранату и кинул в проем
стены. Потом вторую. Третью. Послышались какие-то крики, потом стоны. За-
глянул внутрь укрепления и увидел искореженные тела и пулеметы. Три человека
мертвы. А один, совсем юный, не старше его бойцов, держится за искалеченную
ногу и с испугом смотрит на Сергея. Лейтенант огляделся. Он сразу все понял. А
потому бессильно опустился на землю, прислонился к стене и… заплакал.
Его взвод за ним не поднялся. Они любили своего «пиджака», эти ребята. Но
жизнь они любили больше.
Уже при допросе того самого раненого мальчугана выяснилось, что же про-
изошло на самом деле. Афганцы, увидев бегущего человека, раскинувшего руки,
решили, что это обыкновенный перебежчик, которых в той войне хватало. По-
тому и не стреляли. Так и погибли, недоумевая…
А дальше было совсем забавно. Как раз в это время приехал в Афган какой-то
маршал. То ли заместитель министра обороны, то ли заместитель заместителя. Черт
их разберет, этих маршалов. Приехал с инспекцией и подписанными наградными до-
кументами, в которые надо было только фамилии вписать. И вот как-то после обеда,
сытый и разомлевший, попросил он местных полковников развлечь его какой-нибудь
героической историей. Те ему про Сергея и рассказали. Маршалу история понра-
вилась. Махнул он рюмашку, махнул другую, крякнул довольно, и стал Сергей – ни
больше ни меньше – Героем Советского Союза. А раз командир герой, то и взвод у
него, значит, геройский. Так что и мальчишкам тоже по медальке перепало.
Менеджер «Меркурия» откровенно нервничал. Уже пять минут прошло с того
момента, как он объяснил оператору службы спасения всю критичность ситуа-
ции, а помощь все не появлялась. Не выдержав напряжения, он снова схватил
телефонную трубку.
– Это ресторан «Меркурий», – он назвал адрес. – Я менеджер. Я уже звонил,
проверьте, пожалуйста. У нас тут черт знает что происходит, я не знаю, что
делать, а ваши ребята все не появляются. Нам нужна срочная помощь. Нет…
Пострадавших пока нет, скорая не нужна. Пожарные тоже не нужны. Только по-
лиция. А, вот уже появились, спасибо…
Двое откровенно скучающих ребят в униформе явно разочаровали менедже-
ра. Видимо, он рассчитывал на группу захвата, освобождающую его территорию
от незваного гостя. Но патрульные лениво осмотрелись и, ничего подозритель-
ного не обнаружив, подошли к Богомилу.
– Там в зале все спокойно? – спросил один из них, русоволосый сорокалетний
мужчина.
– Да, – ответил Богомил. – Там всегда все спокойно.
– Ну а здесь что происходит?
Менеджер указал на посетителя. Тот сидел на диванчике, выпрямив спину и
сложив руки на коленях.
– Этот человек хочет пройти в ресторан.
Полицейские переглянулись. Второй – явно выходец из Латинской Америки –
изобразил на лице мучительную работу мысли.
– И что ему мешает? – спросил он.
– Сэр, – заволновался менеджер, – вы должны понять. У нас респектабельное
заведение. Здесь собирается истэблишмент. Внешний вид этого человека не со-
ответствует уровню нашего ресторана.
– А-а, – протянул полицейский, – истэблишмент, говорите. И внешний вид не
соответствует. А полицейского бы пустили?
– Вы меня немного неправильно поняли…
– Правильно он тебя понял, – вмешался русоволосый. – Подожди, Рауль, сей-
час разберемся. – Он подошел к сидящему на диванчике человеку. Представил-
ся: – Офицер Фолкнер. Это – офицер Мартинес. Сэр, не будете ли вы так любез-
ны показать мне ваши документы?
Но тут в противоположном конце фойе из кресла поднялся все тот же пре-
красно одетый господин и уверенно вмешался в ход этой непринужденной беседы.
– Вы превышаете свои полномочия, офицер. Этот человек не совершил ниче-
го предосудительного, не является подозреваемым, так что оставьте его в покое
вместе с его документами. Кстати, я наблюдаю за всей этой историей с самого
начала. Мне кажется, документы пора спрашивать у этого менеджера.
– Не вмешивайтесь, пожалуйста, не в свое дело, – резко ответил Фолкнер. –
Не мешайте работать.
– Хорошо. Не буду, – примирительно сказал незнакомец. – Но ведь посидеть
здесь вы мне запретить не можете.
В Союз Сергей вернулся за несколько месяцев до того самого вроде бы исто-
рического апрельского пленума, который ввел в русский язык неологизмы «глас-
ность» и «перестройка». За четыре года защитил кандидатскую, получил лаборато-
рию. В то время еще существовала какая-то атрибутика Советского Союза, и звезда
Героя вкупе с платиновым изображением Муляжа оказывали ему существенную
помощь. В середине девяностых он стал одним из самых молодых докторов наук
России. Сделал довольно серьезное открытие, печатался в престижных мировых
научных изданиях, мотался по международным конференциям. В свободное от су-
еты время плейбойствовал, совершенствовался в своих любимых единоборствах.
Наука в России в то время была уже никому не нужна, перестройку заменила пе-
рестрелка. Сергей подумывал об эмиграции. В 1999 году в кулуарах конференции
в Копенгагене свеженький Нобелевский лауреат американец Вальтер Кон отвел
Сергея в сторонку и, проникновенно глядя ему в глаза, спросил:
– Послушайте, как вы можете жить в этом сортире?
«Вот так просто, – подумал Сергей. – Вопрос ребром: “Любите ли вы Брамса?..”»
Но американец спрашивал не просто так. Оказывается, он открывал новую
лабораторию в Атланте как раз по профилю Сергея.
– Вы бы не хотели переехать в Америку?
Расспросив об условиях работы и оплаты, Сергей понял, что получил пред-
ложение, от которого не мог отказаться. В Атланту он прилетел в тот самый день, когда рухнули два самых известных в мире небоскреба. Через месяц начал
руководить лабораторией. Через два – легко завязал роман с экспертом-биоло-
гом Эмили, поскольку о сексуальных притязаниях ничего не слышал и судебных
исков не боялся. А когда добропорядочная американка Эмили объяснила ему,
что по каким-то идиотским причинам вместе они работать не могут, запросто
подыскал ей место у смежников. Приличия были соблюдены.
В ту субботу они с Эмили собирались в театр. Он должен был забрать ее из дома.
По дороге заехал на заправку за сигаретами. У стойки перед кассой стояли два моло-
дых паренька, описывать которых мы не станем из соображений политкорректности.
Сергей встал между ними и сразу почувствовал, как что-то острое кольнуло его в бок.
– Стой спокойно, парень, – услышал он. – И все будет хорошо.
Только тут он обратил внимание, что продавец как-то лихорадочно выгребает из
кассы деньги, а второй паренек направляет на него то, что, по выражению какого-то
умника, уравнивает сильных и слабых. «Вот ведь, твою мать, – подумал Сергей. – Го-
ворил же Эмили, что заеду в шесть вместо пяти. Так нет… Неймется ей…»
Ему не хотелось вмешиваться в эту историю. Но мальчики стояли такие от-
крытые и так удобно, что все произошло само собой. Два легких взмаха – и вот
уже тот, с ножом, тихонько подвывает, лаская сломанную руку, а парень с писто-
летом вообще как-то неестественно затих. Сергей был человеком взрослым, се-
рьезным. Поэтому сразу осознал, что жизнь паренька имеет для него значение,
и присел возле него на корточки. Может, помочь надо. Но вдруг оказалось, что
ребят не двое, а трое. И этот третий выскакивает из-за полок, занеся над головой
бейсбольную биту и крича что-то непереводимое. Сергей оценил ситуацию и
понял, что шансов у него никаких. С тоской подумал, что мама была, как всегда,
права, когда говорила, что курить вредно, и обреченно прикрыл ладонью голову.
Но нападавший вдруг как-то неуклюже споткнулся, пролетел мимо Сергея и воткнулся
в стеклянную стену. А на его месте, потирая кулак, нарисовался аристо-
кратичного вида мужчина в светлом костюме и рубашке с бабочкой.
– И вот так всегда, – сказал он, протягивая Сергею руку. – Собираешься на
вечеринку, хочешь отдохнуть от трудов праведных, а вместо этого приходится
совершать подвиг.
– Не переживай, – сказал Сергей, поднимаясь, – может, еще успеешь.
– Успеешь тут. Сейчас фараоны понаедут – разговоров часа на три. Ты в по-
лицию позвонил? – обратился он к клерку. Тот отрицательно помотал головой. –
Так звони, чего ждешь?
Они посмотрели на воришек. Один из них начал со стонами подавать при-
знаки жизни, второй поскуливал от боли в сломанной руке, третий, что с битой
был, затравленно озирался.
– Я сюда за сигаретами зашел, – зачем-то сказал Сергей.
– А я за пивом. Подруга в машине ждет. Что это за акцент у тебя? Россия?
– Дался вам всем этот акцент! Ну Россия.
– Это там тебя так драться научили? Ты, наверное, шпион? Я в кино видел, – он
посмотрел на клерка: – Позвонил?
– Позвонил. Сейчас приедут.
– Ты за этими пока присмотри, мы выйдем. А то Моника полицию увидит –
сама всех перестреляет.
– А если они поднимутся? – струсил продавец.
– Думаю, не успеют, – он отбросил ногой биту и пистолет в сторону. – Это не
трогай – на них пальчики.
Они вышли наружу. Незнакомец в бабочке подошел к припаркованному в
стороне «Бентли».
– Моника, знакомься, – сказал он сидящей в машине женщине. – Этот па-
рень – русский шпион, и я только что спас ему жизнь.
Моника насмешливо посмотрела на Сергея.
– И ты думаешь, он тебе за это сдаст всю свою агентуру?
– Я думаю, что теперь мы вполне можем взять его с собой на вечеринку к
Дженнифер.
– Не занимайся сводничеством. Кстати, у Дженнифер новый друг. Тоже
откуда-то из Восточной Европы.
– Твоя сестра времени не теряет… Любимая, – вдруг с пафосом произнес
он, – как я счастлив, что вы такие разные.
– Уверена, что тебя это действительно радует, – сказала Моника и снова по-
смотрела на Сергея. – Так поедете?
– Давайте сначала с полицией разберемся. А вообще-то я сегодня в театр со-
бирался. Меня подруга ждет.
– Подругу подберем по дороге – театр отменяется. Я должен проверить, прав-
да ли, что вы, русские, можете выпить стакан неразбавленной водки.
– Так я могу увидеть ваши документы, сэр? – спросил Фолкнер.
Незнакомец полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда потре-
панный бумажник. Немного порывшись, достал из него водительское удостове-
рение и протянул полицейскому, который принялся внимательно его изучать.
– Я смотрю, вы живете в фешенебельном районе. И в адресе отсутствует но-
мер апартаментов, – это был опытный и добросовестный полицейский, – значит
у вас есть собственное жилье… – Фолкнер еще раз с сомнением посмотрел на
сидевшего перед ним человека. – А вы знаете, что через три дня истекает срок
годности этого вашего документа?
– Я помню, сэр. И постараюсь к тому времени получить новый.
Фолкнер задумался. Документы были в порядке, человек вел себя абсолютно
смирно и спокойно. Но весь его облик действительно очень не вязался с инте-
рьером ресторана.
– Так вы говорите, этот человек нарушал общественный порядок? – обратился
он к менеджеру.
– Ну… не совсем так… – замялся Богомил. – Просто я не мог впустить его в
зал… А он настаивал…
– А почему вы не могли пустить его в зал? – вмешался в разговор Мартинес.
– Я же объясняю, у нас существует определенный дресс-код. Не я его придумал…
– Да, но именно вы придумали вызывать полицию, когда обстановка этого
не требует, – не унимался Рауль. – Я мог бы привлечь вас к ответственности за
ложный вызов.
– Не кипятись, Рауль, – обратился к нему Фолкнер. – Он тоже делает свою
работу.
– Да, только так, как он ее понимает. Например, выдворить из ресторана за-
конопослушного гражданина лишь за то, что у того костюм стоит дешевле пяти
тысяч баксов. Завтра он и нас с тобой отсюда вышвырнет.
– Господа, – вмешался Богомил. – Не надо лишней полемики. Пожалуйста,
проводите этого господина на улицу и на этом закончим. В противном случае
мое начальство свяжется с вашим.
Это был точный ход. Неприятностей не хотелось никому. Офицеры перегля-
нулись. Они давно работали вместе и понимали друг друга с полувзгляда.
– Сэр, – сказал Фолкнер сидящему на диване человеку, – вы же видите, что
являетесь здесь нежеланным гостем. Почему бы вам не уйти?
– Да, конечно… Но я не вижу причин, почему бы мне не пообедать здесь.
– Сэр, не будем спорить. Пройдите, пожалуйста, с нами.
– Вы собираетесь меня… арестовать?..
– Ни в коем случае! Мы собираемся вас проводить.
– Да, но я хотел бы пообедать…
– Пообедаете в другом месте, сэр. – Фолкнер почувствовал подступающее
раздражение. – Не заставляйте нас применять силу. Рауль, помоги, пожалуйста.
Офицеры с двух сторон подошли к сидящему и взяли его за локти.
– Великолепно, господа, восхитительно! Продолжайте, продолжайте, не ста-
ну вам мешать. Это будут великолепные кадры: полицейские в неравной борьбе
с голодным человеком.
Черт бы его побрал! Они совсем забыли об этом богатеньком прощелыге. А
он стоял с телефоном и аккуратно снимал все, что они делают.
– Немедленно уберите камеру, – прошипел Фолкнер.
– И не подумаю. Как можно отказаться от такого прекрасного материала и для га-
зет, и для суда? Вы же подадите в суд на этих полицейских? – резвился он, обращаясь
к проблемному посетителю. – Разве у них есть основания вообще прикасаться к вам?
Ситуация была патовой. Фолкнер с Мартинесом несколько растерялись.
Фолкнер
вдруг подумал, что вчера, когда они брали банду вооруженных граби-
телей, он чувствовал себя уютнее.
– Сэр, – обратился он к менеджеру, – может быть, вы все-таки обслужите
этого господина?
– Да у него денег не хватит расплатиться даже за кофе в нашем ресторане…
– А вот это уже не ваша забота, – снова вмешался в разговор прекрасно одетый не-
знакомец. – На этот случай у вас существуют определенные инструкции. Правда ведь?

Пол

Пол Хиллард никогда не появился бы на свет, если бы руководство суперэлит-
ного и дорогущего спортивного клуба «Нью-Джерси Пасифик» в тот субботний
вечер сумело найти плотника-профессионала. Ну обломалось там что-то у скамьи
в мужской раздевалке. А чинить некому. Из всех кандидатов на почетную роль ма-
стера остановились на уборщике Айкенне, который молоточком-то пару раз стук-
нул, а гвоздика, с другой стороны вылезшего, и не заметил. Зато его заметил папа
Пола – наследник и почти совладелец крупной инвестиционной компании, кото-
рый этим самым гвоздиком разорвал себе брюки. Хуже всего было то, что папа
уже успел надеть новенький костюм, в котором торопился на свадьбу лучшего дру-
га. До церемонии оставался час. О том, чтобы успеть заехать домой переодеться
или купить новый костюм по дороге, и думать было нечего. Вызывать сюда свою
служанку тоже было бесполезно. И тут он вспомнил, что есть такие мастерские,
в которых бедные люди чинят свои старые штаны. С радостью узнав у охранника,
что ближайшая такая мастерская находится буквально за углом, он ринулся туда.
Был вечер субботы. Хозяйка мастерской с дочерями уже уехали на бал, а до-
жидаться случайных клиентов и своей судьбы оставили начинающую портниху
Беверли – хорошенькую девятнадцатилетнюю девушку. Беверли, скучая, читала
«Любовника леди Чаттерлей», когда в мастерскую ворвался молодой человек в
новеньком костюме с дыркой на попе.
– Вы сможете это как-нибудь быстренько… – незнакомец явно не знал, что
именно делают в таких случаях, – исправить?
Дырочка была вполне надежно спрятана под пиджаком. Ее нужно было лишь
прихватить несколькими стежками. Это было нетрудно.
– Могу, – просто сказала Беверли. – Снимайте штаны.
Незнакомец огляделся.
– А мне после этого придется на вас жениться?
– Вполне достаточно будет заплатить пятьдесят центов.
– Даю доллар, если сделаете за пять минут.
– Дадите два – сделаю за одну.
Вероятно, Биллу стало жалко двух потраченных долларов, а может быть, звез-
ды расположились в тот вечер каким-то особенным образом, но на свадьбу он
пришел уже с Беверли, чем вызвал жгучее разочарование нескольких претен-
денток на его внимание. Одна из них подошла к Беверли, смерила взглядом ее
скромный наряд и со вздохом сказала:
– Раньше ему нравились пышнотелые разряженные блондинки. И вдруг худо-
сочная брюнетка в ситцевом платье. У него меняются вкусы.
– Надеюсь, вы заметили, что в лучшую сторону? – парировала Беверли.
Через три месяца они поженились. Билл сразу хотел ребенка, но Беверли
стремилась к осуществлению своей заветной мечты. А мечтала она создавать
красивые платья, женские костюмы, элегантные шляпки… В общем, все то, чего
была лишена в своем полунищем детстве.
Посмеиваясь в душе над капризами полюбившейся невестки, добрый свёкрик
подарил ей швейную мастерскую. И был очень удивлен, когда через два года
увидел в газетах сообщение, что в Нью-Йорке состоялся показ мод начинающего
кутюрье Беверли Хиллард. Отзывы были не так чтобы очень уж восторженные,
но сам факт радовал.
– Что ж не пригласила? – обиженно спросил свёкор.
– Вот когда в Париже будет, тогда приглашу.
Свёкор не понимал, чем это Париж лучше Нью-Йорка. «Это же они к нам стату-
ей Свободы подлизывались. А мы их от Гитлера освобождали». Но спорить не стал.
Показы мод Беверли в Нью-Йорке стали ежегодными. Публика и пресса сходились
на том, что кутюрье она не только очень талантливый, но еще и подающий надежды.
Сенсация случилась на пятом или шестом показе. Беверли Хиллард представила
коллекцию шляпок. Фишка состояла в том, что шляпки эти были наполовину чер-
ные, а наполовину – белые. Добро и Зло. Любовь и Ненависть. Инь и Ян. Дополните
сами. Это был настоящий фурор. За несколько месяцев шляпки завоевали весь мир
и стали на тот момент самым узнаваемым брендом. Ведущие мировые компании
атаковали Беверли выгодными предложениями. Контракты, один соблазнительнее
другого, сыпались как из рога изобилия. Состоялся показ ее работ в Париже, куда
она прилетела с мужем и свёкром. На приеме, устроенном в ее честь в особняке
Коко Шанель, хозяйка сказала, что теперь может отходить от дел спокойно.
За два года Беверли заработала около 12 миллионов долларов, которые инвесто-
ры (муж и свёкор) легко увеличили на порядок. Напомним, что дело происходило в
середине шестидесятых, когда стоимость денег была неизмеримо выше, чем сейчас.
В один прекрасный вечер, выйдя из ванной, Беверли подошла к мужу:
– Ты, кажется, хотел наследника, любимый. Так почему бы нам не заняться
этим прямо сейчас?
Войдя в ресторанный зал, нежеланный посетитель последовал за Богомилом
к свободному столику. Ни один из завсегдатаев ресторана даже не повернул
головыв
его сторону. Так что опасения менеджера были напрасными. Прекрас-
но одетый незнакомец сел за свой столик чуть в стороне.
Вышколенный официант с язвительно подчеркнутой учтивостью принес меню.
– Выберете сразу, сэр, – спросил он, – или мне подойти попозже?
– Подойдите попозже, – сказал незнакомец, не отрываясь от меню, и, когда
официант уже развернулся, чтобы уйти, добавил: – Да, и пришлите мне, пожа-
луйста, сомелье.
– Хорошо, сэр. Непременно, сэр, – продолжал ёрничать официант.
Через несколько минут с картой вин подошел сомелье. Они с посетителем
углубились в изучение достоинств блюд и напитков. Это заняло минут десять.
Едва знаток вин отошел – у столика возник вышколенный официант.
Получив заказ, он поспешил к менеджеру.
– Богомил, его счет потянет тысячи на полторы. Там только вина на двести баксов.
Разбирается, собака… – вдруг с сомнением произнес он. – Что прикажешь делать?
– А что прикажу? Обслуживать прикажу, – разозлился менеджер. – В крайнем
случае из ваших чаевых заберу на покрытие его долга. Черт его принес сюда! И
ни одна сволочь не может подсказать, что мне делать…
– У тебя же есть калифорнийский номер на самый крайний случай. Звони туда.
– Ты думаешь, это самый крайний?
– Во всяком случае, на мои чаевые можешь не рассчитывать…
Богомил достал телефон и несколько раз ткнул пальцем в дисплей. Это был но-
мер того самого большого босса, само имя которого обычно произносилось с при-
дыханием. Через минуту в трубке что-то щелкнуло, раздался голос автоответчика.
Богомил, запинаясь, оставил сбивчивое сообщение.
Билл Хиллард мечтал, что его сын станет великим финансистом и со време-
нем возглавит семейную инвестиционную компанию. Но Пол увлекся юриспру-
денцией и, получив диплом бакалавра в Стэнфорде, поступил в юридическую
школу Гарвардского университета.
В Кембридже он и познакомился с Маргарет, красивой миниатюрной хохо-
тушкой, мечтавшей стать детским врачом. Их роман развивался по всем канонам
жанра: ссоры и примирения, встречи и расставания, нежность и обида. В общем,
все, как и положено в двадцать с небольшим лет. От «Проклинаю тот день, когда
мы встретились» до «Не смогу прожить без тебя и часа». Справедливости ради
все же скажем, что основной причиной размолвок была ревность Маргарет. И
что основания для нее у девушки были. Пол как-то легко и неназойливо очаро-
вывал любую подружку, попавшую в поле его внимания. Маргарет знала это по
себе. А потому бесилась, даже если видела его с кем-то просто беседующим.
А Пол любил Маргарет. И после каждого мимолетного романа неизменно возвра-
щался к ней, с юношеской трогательностью не видя в этом ничего предосудительного.
– Ты же знаешь, что для меня не существует никого, кроме тебя, – говорил
он. – А это все так… Разминка перед нашей долгой совместной жизнью.
Но когда Маргарет, устав от его выходок, вдруг перевелась в медицинскую
школу Йельского университета, Пол уже на следующий день оказался в Коннекти-
куте, схватил ее в охапку и повез в Нью-Джерси знакомить с Биллом и Беверли.
А на обратном пути они заехали в Нью-Йорк к родителям Маргарет. И Пол был
очень удивлен, узнав, что, оказывается, давно заочно знает ее папу – одного из са-
мых уважаемых людей в стране. Иными словами, сенатора Соединенных Штатов.
Через год, сдав все необходимые тесты, Пол вошел в ассоциацию адвокатов.
А Маргарет стала детским врачом.
К этому времени они уже были мужем и женой. От детей пока решили воз-
держаться. Купили особняк неподалеку от родителей Пола. Спустя некоторое
время Маргарет открыла небольшую детскую клинику. А еще через пару лет и
Пол основал адвокатскую контору. И расположил ее не где-нибудь, а в деловом
центре Вселенной – северной башне Всемирного торгового центра.
В то сентябрьское утро Пол, как обычно, выехал на работу. Но направил свой
«Майбах» не на Манхеттен, как это должен был сделать добропорядочный муж
и владелец адвокатской фирмы, а совсем наоборот, в Квинс, где в маленьком,
подаренном Полом домике жила Николь. Красотка Николь! Баловница Николь!
Чародейка Николь! Увы… Конечно, Пол все еще любил Маргарет. Но он ис-
кал в любви неуемности, восторга, восхищения и поклонения. А за прожитое с
Маргарет десятилетие их брак стал все больше и больше напоминать отношения
деловых партнеров, которые иногда почему-то оказываются в одной постели.
А Николь работала секретаршей в архитектурной компании, расположенной
на том же этаже, что и контора Пола. Иногда они встречались в коридоре и лиф-
тах. Вежливо улыбались друг другу. А как-то раз он увидел ее на паркинге. Она
не могла завести свой старенький «Ниссан». Пол, почему-то смущаясь, предло-
жил ее подвезти. По дороге пригласил на ужин. Так, в общем-то обыденно, все и
началось. Впрочем, все романы начинаются довольно обыденно.
В тот день у Пола выдалось небольшое окно в утреннем расписании, и он
уговорил Николь взять отгул. Едва она открыла дверь, Пол прижал ее к себе и
исчез из этого мира…
Часа через два изможденные, мокрые, растрепанные, они, наконец, нашли в
себе силы оторваться друг от друга.
– Ты живой? – спросила Николь.
– Понемногу возвращаюсь из рая…
– Ты был, как всегда, бесподобен, милый…
Вскоре Пол уже сидел в своей машине и проверял телефонные звонки. Их, как
всегда, было много. Но двадцать звонков от мамы, чуть меньше от отца и тридцать
шесть от жены – это уже перебор. Он позвонил жене. Она ответила моментально.
– Ты живой?!! – услышал он крик Маргарет.
«Вы что, сговорились сегодня?» – подумал Пол. Но вслух сказал:
– Вроде бы да… И даже бесподобен, как обычно. Тебя это расстраивает?
– Пол, что ты говоришь? Ты в порядке?
– Ну, если не считать того, что не видел тебя уже несколько часов и очень
соскучился, то – да.
– Я тебе звонила, звонила, ты не отвечал… Я не теряла надежды. Может быть,
ты где-то в толпе, не слышишь, не можешь разговаривать… Пол, скажи мне чест-
но, у тебя все хорошо?
– Ну… насколько я могу судить, все…
– Ты позвонил родителям?
– Нет, тебе первой. Они тоже много раз звонили. Не знаешь, у них ничего не
случилось?
– У Билла, конечно же, поднялось его давление. Не так чтобы уж совсем кри-
тично, но мы не знали, где ты. И что будет дальше. Беверли сходит с ума от вол-
нения. Перезвони им немедленно.
– Обязательно, прямо сейчас. Пока.
– Пол…
– Да, любимая…
– Ты не представляешь, какое это счастье, что ты у меня есть… Я так люблю
тебя, Пол… – Маргарет плакала.
Он слышал слезы в ее голосе и ничего не мог понять.
– Ты знаешь, – продолжала она, – я сейчас сидела, сходила с ума и дала себе
слово: если с тобой все нормально, то рожу тебе ребенка. Немедленно, слы-
шишь, Пол? Я хочу нашего ребенка не-мед-лен-но!
– Маргарет, ты же врач. Немедленно такие вещи не случаются. Давай подо-
ждем хотя бы месяцев девять…
– Дурак, он еще может шутить… – Маргарет пыталась улыбнуться. – Ты точно
не пострадал?
Пол чувствовал, что чего-то в этом разговоре не улавливает. Маргарет была
явно не в себе.
– Я не пострадал, – ответил он и осторожно спросил, – а ты?
– Да что я? Я в Нью-Джерси. А ты сейчас где?
– Вот спустился вниз перекусить. Выдалась свободная минутка.
– Куда спустился?.. – Маргарет казалась ошарашенной.
– Хочу поесть стейки у нас на первом этаже. Помнишь, тебе там как-то очень
понравилось…
В то утро несколько людоедов сломали не только тот Мир, каким мы его знали и
любили, но и семейную жизнь Пола. Узнав правду, Маргарет несколько месяцев бо-
ролась с собой. Внушала себе, что измена спасла жизнь ее мужа и еще одной незна-
комой ей девушки. Ее родители, любившие Пола, тоже советовали ей не торопиться.
Она старалась. Но через три месяца Пол все же получил письмо от ее адвоката.
Энди Блэйк был парнем неглупым и наблюдательным. За несколько лет ра-
боты официантом он насмотрелся на достаточное количество людей и немного
научился в них разбираться. Он видел и истинных аристократов, манеры и день-
ги которых восходили к временам «Мэйфлауэра», и жуликов, разбогатевших на
сомнительных операциях, и прыщавых юнцов, проматывающих в «Меркурии»
папины денежки и не умеющих пользоваться вилкой.
Воспитание бродяги, которого он сейчас обслуживал, было безукоризнен-
ным. По его манере сидеть за столом, по взгляду, даже по наклону голову Энди
видел человека, давно привыкшего к той обстановке, с которой он сейчас так не
вязался. Энди подошел к менеджеру.
– Богомил, что-то мне не нравится в этом парне.
– Мне тоже, – ответил Богомил. – Поэтому я и не хотел его сюда пускать.
– Я не об этом. Он ведет себя так, как будто каждый день обедает либо в
«Меркурии», либо в Белом Доме.
– Энди, в стране кризис еще не совсем закончился. Таких разорившихся ребят
сейчас полно на каждом углу.
– Да, но не каждый приходит к нам.
– А этот пришел. И дай нам Бог выйти из этой ситуации с наименьшими по-
терями. Ты посчитал, на сколько он там поел-попил?
Энди заглянул в счет.
– Одна тысяча восемьдесят два доллара шестьдесят четыре цента. С чаевыми по-
тянет на тысячу триста. Но я не надеюсь. И это, если он ничего больше не закажет.
– Ладно, там посмотрим, – сказал Богомил. – Следи, чтобы вилку не спер…
Он оглядел зал. Заметил, что неподалеку от бедняка сидит все тот же господин, ко-
торый так любит вмешиваться не в свои дела. Но дел у него хватало и без этих двоих.
А еще через чаc Энди по знаку плохо одетого клиента принес ему счет. Тот
небрежно взглянул, вытащил из бумажника карточку и передал ее официанту.
Энди тренированно отошел. Но через несколько шагов остановился, заглянул в
папку и с округлившимися от удивления глазами бросился к менеджеру.
Личное состояние Пола на тот момент оценивалось примерно в тридцать мил-
лионов долларов. Основную долю составляло наследство, оставленное ему де-
дом. Были также акции, подаренные родителями, активы адвокатской фирмы. Еще какая-то мелочь миллиона на три. Согласно исковому заявлению, полученномуПолом,
Маргарет как потерпевшая сторона претендовала на все совместно на-
житое имущество плюс пятьдесят процентов средств изменника-мужа.
Пол не возражал, потому как давно уже принял решение согласиться на все усло-
вия Маргарет, забрать свою долю в адвокатской компании и уехать из Нью-Йорка. Он
наугад ткнул авторучкой в карту США и попал в Джорджию. Атланта – значит Атланта.
В назначенный день стороны встретились у адвоката Маргарет.
– Господа, давайте не будем тянуть резину, – сказал Пол. – Я ознакомился со
всеми материалами, которые вы для меня подготовили, и готов немедленно в
вашем присутствии их подписать.
Но оказалось, что Маргарет тоже приготовила свои сюрпризы.
– Тебе не придется ничего подписывать. Я передумала. Останешься при сво-
ем. Мне от тебя ничего не нужно.
– Что значит – не нужно? – возмутился Пол. – Ты же составляла свое исковое
заявление? Значит, все продумывала, взвешивала…
– Взвешивала, – согласилась Маргарет, – а теперь передумала.
– Послушай, мы же не дети. Вот лежат документы, подписанные тобой, между
прочим. Тут черным по белому написано, что ты хочешь половину моего имуще-
ства. Я не возражаю. Получите и распишитесь.
– Я уже сказала: мне от тебя не нужно ни цента.
Сидевшие рядом адвокаты переглянулись.
– Господа, – спросил один из них, – вы случайно не забыли, что мы тоже здесь?..
– И напрасно, – отозвалась Маргарет, поднимаясь. – Подслушивать нехоро-
шо. Пришлите мне счет за ваши услуги – я оплачу.
– Ну уж хоть это позволь сделать мне, – сказал Пол.
Вот такая история. И кто скажет мне, что в Америке такого быть не может,
потому что не может быть никогда, в того я первым брошу камень.
От адвоката вышли вместе. Пообедали в каком-то ресторанчике. Побродили
по Нью-Йорку. Вечером Пол подвез Маргарет к дому.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Я тоже тебя люблю.
– Может быть, я… поднимусь?
– Нет, Пол, не поднимешься.
– Но если мы…
Маргарет прикрыла ему рот ладошкой:
– Вот именно поэтому.
Через несколько дней, уладив все необходимые формальности, Пол на маши-
не выехал в Атланту.
Он ехал уже несколько часов, когда увидел на обочине голосующую парочку:
парня лет двадцати пяти и совсем юную девушку. Настроение было ужасное. Он
вдруг подумал, что, может быть, ребята несколько его отвлекут.
– Мы в Северную Каролину едем, – сказал парень. – По пути?
– Садитесь.
Девушка залезла на заднее сиденье и забилась в угол. Парень сел рядом с
Полом.
– Прекрасная машина, – сказал он. – Я даже не думал, что вы остановитесь.
– Я тоже не думал, – согласился Пол.
– Далеко едете?
– Во всяком случае до Каролины доедем.
– А спорим – не доедем?..
– Да? – спросил Пол. – Почему это?
– Потому что на ближайшем съезде ты уйдешь с хайвея. Будешь себя хорошо
вести – может быть, останешься жив. – Он вдруг как-то глупо захихикал: – Не
обещаю, конечно, но может быть… Будешь себя хорошо вести?
– Да, парень, веди себя послушно, – подала голос девушка. – И все так или
иначе закончится.
Пол почувствовал, как сзади упирается ему в шею лезвие ножа.
Он продолжал вести машину.
– Через полмили сойдешь на вспомогательную дорогу, – приказал парень.
Пол не обращал на него внимания. – Я сказал – съезжай! – Пол продолжал гнать
«Майбах» по хайвею. – Я же сказал – съезжай, придурок! – кричал парень. – Ты
что, жить не хочешь?
– А ты?
– Сейчас не обо мне речь. Слушайся нас, или она перережет тебе глотку.
– Ну что ж, – сказал Пол, – в принципе, я и не против. Хотите сдохнуть – да-
вайте сдохнем.
Нога ушла в педаль. Машина как бы поразмыслила долю секунды, вжалась в
дорогу и понеслась.
Что это была за сказка! Пол несся со скоростью автогонщика. Подрезал плетущи-
еся под 100 миль в час автомобили, мотался с полосы на полосу, проскакивал между
громадными фурами. Парень и девушка орали, требуя, чтобы он сбросил скорость.
– Вы же хотели сдохнуть, – сказал он. – Неужели передумали?
– Я сказал, уйди с дороги, сука! – орал парень. В руках у него появился писто-
лет. – Я приказываю тебе уйти с хайвея!!!
– Что?! Он мне приказывает, ублюдок, – хохотал Пол. – Джулиани и Клинтоны
меня просят, а этот motherfucker1 приказывает.
Он чувствовал, как нож дрожит в руках сидящей сзади девушки, прокалывая
кожу шеи. По спине уже струилась кровь. Пол старался этого не замечать.
Только минут через десять сумасшедшей гонки он заметил гневно сверкаю-
щую сигнальными огнями патрульную машину. Тренированные полицейские буд-
то приклеились к нему, не отставая ни на йоту. Еще через несколько мгновений
над ними закружилась пара вертолетов.
– Сейчас я вам расскажу, что будет дальше, – сказал Пол, не снижая скоро-
сти. – Они уже перекрыли ближайшие въезды на хайвей. Через несколько минут
дорога опустеет, а впереди нас будет ждать шикарная скатерть с большими и
очень острыми шипами.
Так оно и случилось. Только вместо острого полотна дорогу перегородили
патрульные машины, за которыми с ружьями наизготовку стояли офицеры.
– Ну что? – спросил Пол. – Будем таранить? Или все же остановиться?
Грабитель отвел глаза. Девушка сзади зарыдала. Пол затормозил в сотне ме-
тров от заслона.
– Вам еще не поздно воспользоваться вашими игрушками, – сказал он. – Но
предупреждаю: мы уже в другом штате. Здесь не такие добродушные ребята. И у
них все в порядке с электричеством.
Полицейские окружили машину.
В участке он провел около четырех часов. Обрисовал происшествие, ответил
на кучу вопросов. Его рассказу поверили и претензий к нему не было. В его поль-
зу говорила и исколотая ножом шея.
– Вот только штраф за превышение, наверное, придется заплатить, – то ли по-
шутил, то ли сглупил капитан. Вскоре выяснилось, что парень с девушкой уже три дня находятся в розыске
за двойное убийство и ограбление, совершенные в Филадельфии. И Пол сразу
превратился в героя. На следующее утро он проснулся в гостинице, включил
телевизор и сразу увидел себя. Все каналы кричали о вчерашнем происшествии.
Говорили о его смелости и решительности. Только СNN упрекал Пола в том, что
он безответственно рисковал жизнью двух обездоленных молодых людей. Тут же
позвонил и бывший тесть-сенатор:
– Ты же знаешь, что я всегда любил тебя, Пол. И сейчас горжусь. Маргарет,
кстати, тоже… гордится. Слушай. У меня друг – сенатор от Джорджии. Он там,
конечно, нечасто бывает. Но его ребята почти всегда на месте. Я тебе адресок
сброшу, зайди к ним, они предупреждены.
Несколько месяцев понадобилось Полу, чтобы подтвердить в Джорджии свою
адвокатскую лицензию. Все это время он жил один, избегая светских тусовок
и серьезных отношений. Пока, наконец, не встретил женщину, очень похожую
на Маргарет. Хотя бы тем, что она тоже была дочерью сенатора. Рекомендации
бывшего тестя сработали самым неожиданным образом.
– Богомил, у нас с ним возникла еще одна проблема, – сказал Энди, отыскав
менеджера на кухне.
– Что там еще? Он все-таки спер вилку?
– Хуже.
– Неужели поднос?.. Ладно, рассказывай.
– Я тебе лучше покажу.
Он раскрыл папку со счетом и карточкой. Богомил взглянул и растерянно
оглянулся. Он моментально просчитал все свои возможные действия и их по-
следствия. Перед ним лежала платиновая карточка «Американ Экспресс». Гово-
ря рекламным слоганом, «Доступ в мир роскоши, привилегий и персонального
сервиса высочайшего уровня».
Как попала эта карточка к бродяге? Украдена! Если за этим не стоит более
серьезное преступление… Но в его ресторане было не принято спрашивать до-
кументы для сравнения.
– Слушай, а этот… красавчик разодетый там еще сидит?
– Да. Ему только что подали десерт.
– Вот попробуй сейчас подойди и спроси у этого нищего документы – опять
встрянет не в свое дело. И оплату произвести нельзя. Карточка-то явно не его.
Подумав, Энди предложил:
– Послушай, – начал он, – у нас же есть фонд на всякие непредвиденные рас-
ходы. Так давай оттуда и покроем этот счет. А карточку нетронутой вернем. И
пускай катится куда хочет.
Богомил задумался.
– Ну да, – сказал он. – А потом придет с ней же завтра. И послезавтра.
– Он так и так может с ней прийти.
– Значит, этому нужно положить конец. Пошли в зал.

Богомил

Богомил родился на ресторанной кухне. В самом прямом смысле этого слова.
Его родители владели небольшим ресторанчиком в Пловдиве, и мальчонка ре-
шил осчастливить мир своим появлением как раз в тот самый ответственный мо-
мент, когда его мама готовила пататник на одной плите и баницу на другой. Тут
прямо напрашивается какой-нибудь штамп, например, «таким образом, будущее ребенкабыло
предопределено». Ничего подобного. Не все рожденные в самоле-
тах становятся летчиками, а на кораблях – капитанами дальнего плавания. Не го-
воря уже о том, что далеко не все рожденные в роддомах становятся акушерами.
Вот и Богомил как-то сразу активно невзлюбил ресторанное дело. Уж как
только ни уговаривали его постаревшие родители принять из их слабеющих рук
семейный бизнес. На какие только уловки ни шли. Все было бесполезно. Бого-
мила настойчиво тянул к себе загадочный и сверкающий мир искусства.
В детстве он неплохо рисовал. Во всяком случае, воспитательница детского сада
иногда хвалила его рисунки. В пятнадцать лет его пригласили в школьный хор. Там
нужны были высокие и красивые ребята. Богомил, правда, сразу откровенно при-
знался хормейстеру, что не умеет петь. Но тот надеялся, что фальшь мальчика рас-
творится среди других голосов. С хором Богомил объездил всю Болгарию, побывал в
Польше и Советском Союзе. Это ему понравилось. Поэтому он не на шутку расстро-
ился, когда через год из хора его выгнали… За полное отсутствие слуха и голоса.
– Но вы же сами говорили, что петь умеют все!
– Да, петь умеют все. Кроме тебя.
В двадцать лет Богомил увлекся авторской песней. Научился бренчать на гита-
ре, написал пару песен и даже принял участие в каком-то бардовском фестивале.
Но его изысканные рифмы вроде другу – подругу или косу – колбасу славы ему
почему-то не принесли, а кто-то и откровенно смеялся над ним. Обиделся Богомил
и вернулся к родительскому очагу, припав к отцовским ногам. В общем, зарезали
они козленка, поплакали на радостях и пошли заготавливать продукты на завтра.
Теперь-то уж точно «будущее ребенка было предопределено».
Так бы и провел он жизнь в пловдивском ресторане, если бы не закадычный
дружок Георгий, который рассказал, что американцы придумали такую лотерею,
что если выиграешь в нее, то поедешь жить в Америку и получишь за это миллион
долларов. А Богомил был настоящим везунчиком. Выигрывал все пари и почти
безошибочно угадывал результаты предстоящих спортивных состязаний. И ведь
никакой сделки, как Тим Талер, ни с кем не заключал. А может, и заключил, толь-
ко сам не знал об этом.
Сыграл Богомил в американскую лотерею, конечно же выиграл свою зеленую
карточку и засобирался за океан.
А в это самое время одна его знакомая вдруг родила ему дочку. Ну родила и ро-
дила, с каждым может случиться. И хоть полюбил Богомил этот маленький комочек
всей своей якобы исстрадавшейся душой, но легко убедил себя, что не пройдет и
двадцати лет, как заберет он ее в большой и светлый мир развитого капитализма.
Но, пожив годик-другой в Америке, осознал он, что начинать в ней новую
жизнь лучше не с двадцати лет, а с пятнадцати. А еще лучше – с десяти. А если уж
совсем повезет, так и родиться здесь. А потому взял да и улетел в свой родной
Пловдив, где на матери своей дочери благополучно и женился. Других путей за-
брать дочь у него не было. Иммиграционная политика, называется.
Вернулся Богомил на свою уже вторую родину, документики на жену с доч-
кой отослал, да и зажил счастливо бурной холостяцкой жизнью. Впереди у него
был примерно годик радостей и развлечений.
Но тут в дело вмешалась сама история. Какие-то лихие ребята врезались на само-
летах в два небоскреба в Нью-Йорке. И всем сразу стало не до Богомила и его до-
чери. Все государственные организации, связанные с иммиграцией, спешно начали
реформироваться, поскольку неуклюже прозевали бандитов, поселившихся в стра-
не. Он даже получил формальное письмо с извинениями и уверенностью, что он все
понимает. Он понимал: приезд его дочери откладывался на неопределенный срок. О жене он не особенно и думал. Ездившие в Пловдив соотечественники пытались
рассказывать ему о том, что у нее какой-то возрастной любовник. Но личная жизнь
этой полузнакомой женщины занимала в ряду его приоритетов место где-то между
динамикой мировых цен на оливковое масло и состоянием здоровья Роберта Мугабе.
А способности его в Америке ох как пригодились! Делал он ставки на победы
и поражения всяких там спортивных знаменитостей и богател. А уж когда поста-
вил баснословную сумму на никому не известного аргентинца Марко дель Потро
в его историческом финале с самим Федерером и Роджер этот матч проиграл,
то он просто не знал, что делать. То ли огорчаться за любимого спортсмена, то
ли радоваться, что стал миллионером. Тогда-то и придумал он открыть сеть элит-
ных ресторанов. Чтобы приходили туда всякие красивые интеллигентные люди,
кушали изысканные блюда, об искусстве разговаривали, может быть, даже и о
политике. А пока проект свой до ума доводил, устроился менеджером в ресторан
«Меркурий». Чтобы, значит, немного подучиться да тонкости всякие узнать. А
свободное от трудов праведных время отдавал он двум главным страстям: спор-
ту и женщинам. Вот и разрывался между фитнес-клубами и спальнями.
Тут как раз и дочка с женой подоспели. На какую-то недельку Богомилу вдруг
показалось, что, может быть, все еще срастется, стерпится, а потом, как следствие, и
слюбится. Ради дочери он готов был перетерпеть многое. Но его жизнь очень резво
стала переворачиваться с ног на голову. Скандал шел за скандалом, как лавины в
песне этого русского барда… Из его жизни потоком исчезали любимые привычные
вещи, и на их место приходило что-то совершенно ему чуждое. Создавалось впечат-
ление, что некто очень умный там, в Болгарии, напутствовал ее: «Ты должна сразу
ему показать, кто в доме хозяин. Ничего. Дочь любит – никуда не денется».
Дальше – больше. Почти каждый день он открывал для себя, что все его ма-
ленькие секреты и привычки становятся достоянием общественности. Иногда он с
удивлением узнавал, что уже, оказывается, выразил свое мнение по каким-то там
мелочам. А когда жена нелицеприятно высказывалась о людях, которых никогда в
жизни не видела, то все думали, что это исходит от него. Он начал терять друзей.
С дочерью тоже не особенно ладилось. Сначала все складывалось прекрасно.
Богомил был счастлив. Но жена довольно быстро осознала, что так можно и
влияние потерять: более яркий папа весело оттягивал на себя внимание ребенка.
Так чего ж стесняться – расскажем, какой он мерзавец, и дело с концом. Тем бо-
лее есть что рассказать. Болгарская община Атланты достаточно тесна, и добрые
люди заботливо поведали ей о его приключениях.
– Как ты мог? – кричала она ему. – Здесь… по бабам… Когда твоя дочь так
ждала тебя там!
Он не стал рассказывать ей, что о странностях ее поведения тоже наслышан.
Он был готов потерпеть три года, как того требовали иммиграционные законы.
Тем более что женщина, недавно появившаяся в его жизни, все понимала и была
согласна немного подождать.
Войдя в зал, Богомил решительно направился к столику бедно одетого господина.
По пути он заготовил несколько решительных фраз, способных остудить лю-
бого, кто посмеет вмешаться в его разговор. Но посетитель чуть наклонился ему
навстречу, улыбнулся и сказал:
– Вы самолично принесли мою карточку. Как это мило с вашей стороны.
Не стоило так беспокоиться. Давайте я подпишу. Гарантирую хорошие чаевые
вашемупарню,
– он был на высоте.
Но сбить Богомила с мысли было не так-то просто. И не такое видывали…
– Сэр, – официальным тоном сказал он, – откуда у вас эта карточка?
Незнакомец удивленно посмотрел на него:
– Вы хотите, чтобы я рассказал вам весь процесс? Может быть, не сейчас?
Богомил молчал.
– Ну хорошо, слушайте. Сначала я получил по почте предложение. Заполнил
документы…
– Не паясничайте, мистер, – взорвался менеджер. – Вы прекрасно понимаете,
что я имею в виду. Это не ваша карточка. Где вы ее взяли?
– Не понимаю, о чем вы говорите. Что значит – не моя карточка? Спросите
вашего официанта: он прекрасно видел, как я положил ее вместе со счетом.
Хотя, дайте-ка взглянуть… Может быть, произошла какая-нибудь путаница?
Он приоткрыл папку, взял «Американ Экспресс», поднес ее к глазам.
– Все точно. Это моя. С ней что-нибудь не так? Там должно быть достаточно
денег, чтобы расплатиться за обед.
– Сэр, – внушительно сказал менеджер, – я настоятельно прошу вас показать
мне свои документы. В противном случае я немедленно вызову полицию.
– Вы это уже делали сегодня. Даже, если мне не изменяет память, два раза. И
мои документы проверялись. Вы же слышали: они в порядке.
– Я хотел бы сравнить ваши документы с вашей кредитной картой!
– Все! Я не могу больше этого слышать, – раздался голос с соседнего столи-
ка. – С какой стати вы третируете этого человека?
Этот нахал все-таки вмешался в разговор.
– Не могли бы вы сесть на свое место, сэр? – сказал Богомил. – Вы мешаете
мне работать.
– Вы не работаете – вы издеваетесь над посетителем! Испортили вечер чело-
веку, который просто зашел пообедать. Оскорбляли его, вызывали полицию, а
теперь унижаете своим недоверием. Значит, так. Я – адвокат. И я бы хотел, что-
бы ты, приятель, возбудил иск против этого ресторана. Такое унижение прощать
нельзя. Они должны быть наказаны вместе с их позолотой, бархатом и снобиз-
мом. Ты согласен?
– Я не думал об этом…
– Тут и думать нечего. Вот моя визитка – позвони завтра, договоримся о деталях.
Тут в разговор встрял Богомил:
– Да, но пока вы еще не договорились о деталях, – передразнил он, – я все-
таки хотел бы увидеть ваши документы.
– Да покажи ты им, наконец, свои документы. Я уверен, что там все в порядке.
Не волнуйся – это унижение обойдется им еще в полмиллиона баксов.
Человек залез в свой потертый пиджак, достал не менее потертый бумажник
и протянул удостоверение Богомилу. Тот просмотрел документы, сравнил с кре-
диткой и смущенно вернул владельцу.
– Извините… сэр.
Иск против сети ресторанов «Меркурий» о нарушении гражданских прав и
свобод, унижении человека и неуважительном отношении к клиенту был подан
уже через несколько недель. Сумма искового заявления – два миллиона долла-
ров. Дело было передано на рассмотрение коллегии присяжных.
Не будем утомлять уже и без того измученного читателя юридическими
подробностями процесса. Приведем лишь несколько выдержек стенограммы
допросасвидетелей,
из которых видно, что прекрасно одетый господин, случай-
но оказавшийся адвокатом, был настоящим мастером своего дела.
– Представьтесь, пожалуйста.
– Меня зовут Богомил Пеев.
– И работаете вы…
– Я менеджер в ресторане «Меркурий».
– И что входит в ваши обязанности?
– Я наблюдаю за работой официантов, кухни… Организовываю своевременную
доставку продуктов… Слежу за порядком в зале. Знаете, всего не перечислишь.
– Господин Пеев, не припомните, когда вы впервые увидели моего клиента?
– Это было 24 октября. Около четырех часов пополудни. Он вошел в ресторан
и попросил провести его к столику.
– Что вы, конечно, с удовольствием и сделали.
– Нет. Я не мог этого сделать, поскольку он нарушал правила нашего ресторана.
– В чем это выражалось?
– Он был неподобающим образом одет.
– Что именно вы называете «неподобающим образом»?
– Ну… понимаете… его пиджак, брюки, галстук были не совсем… свежими…
– Простите, не понимаю.
– Ну… его вид не совсем соответствовал уровню нашего ресторана.
– Не соответствовал уровню вашего ресторана… Понятно. Насколько мне
известно, по условиям вашего дресс-кода посетитель должен быть в галстуке,
пиджаке, брюках. Что именно нарушил мой клиент?
– Мне трудно это объяснить… К тому же он был небрит. С бородой…
– А вы с недоверием относитесь к людям с бородой?
– Честно говоря, с некоторых пор – да.
– Очень остроумно. Так все же что именно нарушил этот человек?
– Я же сказал, мне трудно это объяснить.
– Хорошо. Давайте попробуем на примере. Посмотрите на присяжного но-
мер пять. На нем костюм, галстук… Мне отсюда не видно, но, думаю, есть и
брюки. Вы бы допустили его в ресторан?
– Не знаю, сэр. Не уверен.
– А что в нем не так?.. Господин Пеев, почему вы молчите? Объясните, пожа-
луйста, присяжному, почему вы не пустили бы его в зал вашего ресторана.
– Ну… знаете… к нам приходят довольно богатые люди…
– Ах богатые! Великолепно! И вы видите, что присяжный номер пять к ним
не относится. Ладно… Скажите, это правда, что, узнав в моем клиенте выходца
из России, вы произнесли фразу: «Сорок лет от вас житья не было, так и здесь
достали…»? Отвечайте.
– Правда.
– Не могли бы вы объяснить суду, что вы имели в виду?
– Вы, наверное, знаете историю. После войны они силой принесли в мою
страну диктатуру. Их этот, с позволения сказать, социализм. И сорок лет мы
жили в нищете и страхе.
– Скажите, господин Пеев, а какова была личная роль моего клиента в стра-
даниях вашего народа? Почему вы опять молчите?
– Мы в Болгарии не любим русских…
– Не говорите, пожалуйста, за всю Болгарию. А может быть, вы воспользо-
вались своим служебным положением, чтобы не накормить человека из-за его
национальности?
– Это не так…
– Боюсь, что это как раз так. Вернее, и это среди прочего. Больше нет вопросовк
этому свидетелю, Ваша честь.
– Господин Мартинес, где вы находились 24 октября около 17.00?
– Мы с моим напарником заскочили перекусить в «Арбисс». Тут последовал
вызов. Оператор сказала, что какое-то происшествие в ресторане «Меркурий».
Мы поехали туда.
– Она не сказала вам, что именно произошло?
– Нет, но сказала, что, видимо, что-то очень серьезное, поскольку менеджер
не на шутку взволнован и звонил уже два раза.
– И что вы увидели по прибытии? Драку, перестрелку, ограбление?..
– Нет. Ничего этого не было. Все было тихо. Вот этот господин спокойно си-
дел на диванчике, а менеджер требовал, чтобы мы вывели его на улицу.
– Он как-то мотивировал свою просьбу?
– Да, он говорил, что его внешний вид не соответствует уровню ресторана. Я
не очень понимаю, что он имел в виду.
– И каковы были ваши действия?
– Мой напарник… офицер Фолкнер… он неделю назад был ранен, сейчас в
госпитале… Так вот он проверил у этого господина документы. Они были в по-
рядке, и мы уже хотели уйти.
– Так почему не ушли?
– Вы же сами все видели. Извините… Менеджер пригрозил позвонить нашему
начальству. Мы не хотели неприятностей…
– И тогда?..
– Тогда мы решили силой вывести этого человека из ресторана.
– То есть только потому, что господин Пеев пригрозил позвонить вашему
начальству, вы были готовы силой выдворить законопослушного, абсолютно не-
виновного человека, гражданина Соединенных Штатов на улицу?
– Я делал свою работу, сэр.
– Вы называете это «делать свою работу»?
– У нас есть и другие обязанности. Я уже говорил, мой напарник ранен и ле-
жит в госпитале.
– Сочувствую. Но это не имеет отношения к нашему делу. Что было потом?
– Потом… после того как вы начали нас снимать… мы все же предложили
менеджеру покормить этого господина.
– Он согласился?
– Он сказал, что у того не хватит денег даже на кофе в этом ресторане. Но это
была уже не наша забота, и мы ушли.
– Вы хотите что-нибудь еще добавить?
– Нет, сэр. Разве только, что считаю поведение этого менеджера оскорбительным.
– Мистер Хьюит, вы являетесь старшим партнером юридической конторы
«Хьюит, Уильямс и Терри». Это так?
– Да, это соответствует действительности.
– И в каких взаимоотношениях состоит ваша контора с сетью ресторанов
«Меркурий»?
– Мы осуществляем общее руководство сетью в регионе. Сюда входят ресто-
раны в Атланте, Майами, Чарльстоне, Тампе и Бирмингеме.
– И в чем заключается это «общее руководство»?
– Подбор менеджмента, периодическая проверка финансовой отчетности,
при необходимости оказание юридической помощи.
– Понятно. Скажите, как часто вы общаетесь с персоналом этих ресторанов?
– Крайне редко. Они занимают весьма незначительное место в нашей практике.
– Но все же официально вы являетесь их руководителем?
– В известном смысле – да. По договору с их владельцем.
– Если ваше общение происходит, как вы сказали, крайне редко, значит вы
помните звонок менеджера атлантского ресторана 24 октября?
– Я не помню, было ли это в октябре. Но как-то раз он позвонил, сказал, что в
ресторан рвется плохо одетый бродяга. Спрашивал, что ему делать.
– И что вы ему посоветовали?
– Я сказал, что если одежда посетителя не соответствует дресс-коду, то он и
не может быть допущен в зал.
– И что господин Пеев вам ответил?
– Ответил, что у посетителя есть все атрибуты дресс-кода, но одет он очень бедно.
– И тогда вы…
– И тогда я сказал, что бедный должен идти в фастфуд, а лучше в задницу, и
этот менеджер вместе с ним.
– Иными словами, вы не взяли на себя решение этого вопроса.
– Это ни в коем случае не входит в круг моих обязанностей согласно нашему
договору с владельцем сети.
– Мистер Фергюсон, вы подключены к залу суда в Атланте. Мистер Фергю-
сон, вы являетесь владельцем сети ресторанов «Меркурий». Это так?
– И их тоже.
– Вы поддерживаете какие-то непосредственные отношения с менеджментом
ресторанов?
– Эти рестораны занимают лишь небольшую часть моих активов. И их разброса-
но около пятидесяти по стране. Я не могу общаться с каждым официантом лично.
– Но тем не менее каждый менеджер имеет возможность связаться с вами?
– Связаться – это слишком громко сказано. У них есть номер телефона, по
которому они могут оставить сообщение в самом крайнем случае.
– Вы помните сообщение, оставленное менеджером ресторана в Атланте 24
октября?
– Секретарь доложил, что у них там какая-то ерунда с каким-то бродягой.
– И какое решение вы приняли?
– Да никакого. Решения такого уровня они должны принимать сами. Помню
только, сказал секретарю, что у нас вроде бы элитное заведение и нечего всяким
оборванцам там шляться. Это все. Если у вас больше нет вопросов, то, простите, я
очень занят. И не могли бы вы попросить Хьюита немедленно со мной связаться?
Через несколько минут адвокат Хьюит позвонил мистеру Фергюсону.
– Ну, что там? – спросил Фергюсон.
– Да неважно. Летим по всем пунктам. Присяжные настроены резко против нас…
– Сколько они там выставили?
– Два миллиона.
– Скинь до полутора и заканчивай это дело. Тут уже в газетах что-то стало
мелькать. Дороже обойдется.
– А если не согласятся?
– Не согласятся – выплати два. И убери этого дурака менеджера немедленно.
К вечеру коллегия присяжных была распущена. Стороны договорились полю-
бовно. Сеть ресторанов «Меркурий» обязалась выплатить истцу один миллион
шестьсот тысяч долларов.
Спустя несколько дней чек был обналичен в одном из банков Атланты.

Эпилог

Этот особняк в Атланте знают многие. Расположенный в престижном спаль-
ном районе, он и здесь выделяется своим изяществом и красотой. Окруженный
чугунным забором и вековыми деревьями, дом этот больше похож на сказочный
замок, спрятанный неведомым чародеем от посторонних взоров.
В интерьере дома при полном отсутствии всякой вычурности чувствуются
глубокая продуманность и абсолютный вкус. Особенной любовью хозяев и их
гостей пользуется библиотека, в которой так приятно сидеть в глубоких кожаных
креслах, потягивать аперитив и наблюдать за играющим в камине огнем.
Вот и сегодня Пол и Моника принимали здесь своих друзей. И, судя по вы-
ражению их лиц, всем им было очень весело.
– Да перестань ты… – смеясь говорил Богомил. – Во-первых, ты пришел на семь
минут раньше. Так что я даже тебя не сразу и узнал. И Пол еще из зала не появил-
ся. Вечно это ваше русское презрение ко времени… Думаете о секундах свысока.
Но видок у тебя был шикарный. Эмили, что ты такое сделала с его волосами?
– Я к его волосам не притрагивалась. Во всяком случае, в тот день… – попра-
вилась Эмили. – Я отвечала за штаны, пиджак и прочую атрибутику. Волосы – это
Дженнифер.
– Да? – Богомил посмотрел на подругу. – Я и не думал, дорогая, что у тебя
такие таланты.
– Вот и кайся перед ним после этого, – обиделась Дженнифер. – А он и не
помнит ничего. Я ж тебе часами рассказывала, что два года провела в Голливуде,
когда с папой поссорилась. А там этих гримеров-ассистентов как собак нереза-
ных. Вот и подучилась. А еще у меня были всякие актеры…
– Ты ему еще про Джорджа из детского садика расскажи, – укоризненно по-
смотрела на сестру Моника. – Это, наверное, единственное, чего он про тебя
еще не знает.
– Почему не знает? Знает. Ты же сама говорила, что нельзя начинать совмест-
ную жизнь с обмана. Я его тоже не мальчиком брала. Кстати, я все хотела спро-
сить, зачем вы друг перед другом комедию ломали, когда рядом никого не было?
– Пол сказал, что там могут быть камеры, о которых даже я не знаю.
– Точно, – сказала Эмили, – Большой Брат наблюдает за вами.
– Ну, и были они там? – спросила Моника.
– Ни одной, – засмеялся Пол. – А я рассчитывал на них для суда. Да и Джен-
нифер бы поняла, что ее друзья-лицедеи нам в подметки не годятся. Особенно
Сергею. Ему смело можно было Оскара вручить.
– Какого Оскара? – обиделась Эмили. – Он же ученый. Надо срочно ввести
Нобелевскую премию для актеров.
– Боюсь, не получится, – заметил Сергей, – толерантности на всех не хватит.
– А я бы вам дала Нобелевскую премию Мира, – сказала Моника. – Вот оно –
единство наций во всей красе. Вы такие разные и такие одинаковые. А что, маль-
чики, вы уже придумали, кому денежку-то передадите?
– Пол выиграл это пари – ему и решать, – сказал Богомил.
– Согласен, – отозвался Сергей.
– Я знаю одну детскую клинику в Нью-Джерси. Малышей от смерти спасают.
Но не все могут платить. Когда-то ее владелица отказалась принять от меня пят-
надцать миллионов. Так давайте подарим ей хотя бы полтора. И еще… Это очень
правильно, что вы помните про пари. Когда я cмогу получить свой выигрыш?
Сергей с Богомилом встали, поклонились и торжественно вручили Полу два
доллара.

____

Виктор ГОРОШИН. Писатель, журналист, теле- и радиоведущий. Родился в Ташкенте.
Окончил ТашГУ (ныне НУУз). Один из основателей и глав. ред. газеты «Читай!». Созда-
тель и ведущий программы «Галопом по Америкам» на «russiantownradio» Атланты. Ав-
тор сборника рассказов и детективной повести «Непонятное дело Полины Томпсон».

№ 6, 2018 год.

Author: admin_zvezda

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *