Миркарим ОСИМ

ТОМАРИС
Рассказ

I

Степь постелила под ноги невесты зелёный весенний ковёр, разукрашенный ранними полевыми цветами. Жаворонки порхают по небу, восхваляя весну. Раз- ноцветные красочные бабочки опьянены благоуханием весенних цветов. Длинно- ногие птицы, помахивая коротенькими хвостами, величаво ступают среди трав, черепахи тянут сморщенную неказистую шею к траве, а жуки, пятясь, катают откуда-то катышки кизяка. Пёстрая змея, выглянув из травы, стрелой кинулась на суслика, который стоял как столб, озираясь по сторонам. Чирикающие, как птицы, ящерицы испуганно прячутся в песке, разметая его лапками по сторонам. Иногда вблизи от селений шумной гурьбой проскакивают белогрудые сайгаки.
Кочевые массагеты (племена, жившие в низовьях Амударьи и Сырдарьи в VIII– IV вв. до н. э.), хозяева бескрайних степей на юге Аральского моря, ждут приезда невесты. Их стан в праздничном наряде. Разведены костры. В медных котлах бурлит-булькает мясо джейранов и баранина, нетерпеливо ждущие гостей.
Томарис – глава племени – собирается женить своего сына Сипарангиза на Зарине, девушке из племени шаков (скифы – племена, жившие в I тысячелетии до н. э. и в начале I тысячелетия н. э. на территории нынешней Средней Азии, Казахстана и восточного Туркестана). Массагеты готовятся к торжественной встрече гостей и близких невесты.
Молодежь отвечает за обустройство гостей, женщины – за кухню. Свахи за- нимаются украшением длинных крытых кибиток.
Молодые ребята, отдыхающие вокруг костров после утомительной свадеб- ной возни, увидев мчащегося гонца, повскакивали с мест.
– Невеста… Едет свадебный кортеж с невестой, – кричал гонец задыхаясь. – Старейшины идут впереди, поторопитесь к встрече невесты!
Гонец слез с коня, привязал его к столбу и подсел к старикам, сидящим у костра. Все люди племени на ногах: стар и млад – все готовятся к встрече дорогих гостей. Вскоре вдалеке показались всадники в войлочных остроконечных треуголках.
– Добро пожаловать, дорогие гости! Добро пожаловать! – встречала моло- дёжь гостей, помогая им спешиться, удерживая лошадей за узду.
Скифы слезли с коней, поздоровались с пожилыми массагетами и сели, под- жав под себя ноги, на расстеленные цветные ковры на открытой полянке, окру- жённой длинными крытыми кибитками. На скатерти из овечьей кожи стали расставлять варёное мясо, подали кумыс в бурдюках.
Подъехали длинные крытые кибитки с невестой и ее подругами. Пламя ко- стров все ярче освещало пирующих и небо над площадью. Свадебные песни подружек невесты и молодых парней смешались с криками и гамом детей, чув- ствующих себя на седьмом небе от радости. В свете пламени костров, начались песни, пляски, пир на весь мир.
Спустя некоторое время, перед тем как посадить жениха и невесту в свадеб- ную повозку, совершили обряд единоборства1.
Зарина – статная, смуглая, черноволосая невеста с тёмными блестящими гла- зами – выделялась из толпы подружек особой красотой. Она осмотрела юношей и девушек, сидевших вокруг костра, и почтительно поклонилась Томарис, величаво сидевшей в кругу почтенных стариков и старух. Потом пристально посмотрела на Сипарангиза, молодого человека с удлиненным лицом и тёмными большими глаза- ми, который стоял напротив, готовый бороться с ней. Волосы девушки были туго обвязаны платком, сама подпоясана ремнем. Неожиданно она подошла к парню. Схватила его за пояс, сбила с ног, заставив лететь кубарем, и он, пошатываясь, оказался на коленях. Парни и подружки невесты весело засмеялись.
Жених и невеста, выжидая удобного момента, долго кружили вокруг друг друга. Зарина ловко извернулась, схватила за ворот Сипарангиза, дала под- ножку и свалила парня с ног, но он, не коснувшись спиной земли, быстро вско- чил и продолжил борьбу.
Они не могли одолеть друг друга, и, чтобы остыть, стали кружить по площа- ди. И тут Сипарангиз внезапно схватил девушку за правую руку, резко дёрнув, крепко прижал за тонкую талию и поднял ее. Девушка ожидала, что он бросит ее влево, но жених, словно угадав ее мысли, бросил вправо. Друзья жениха, скон- фуженно до этого молчавшие, вдруг закричали во весь голос – девушка лежала на обеих лопатках. Потерпев полное поражение, девушка встала. Свахи, приговари- вая «Мирись-мирись», посадили жениха и невесту в крытую свадебную кибитку.
Утром следующего дня погода испортилась, началась песчаная буря. Спасая жизнь, все живое попряталось в своих норах и берлогах. Степь опустела. Небо померкло от песчаной бури. Кочевники прикрывали свои кибитки от песка. Буря продолжалась час. Потом прекратилась так же внезапно, как и началась.
С кибиток сняли покрывала, очистили их от песка и пыли. Вновь стали щебетать жаворонки, словно ничего и не было. Солнце, вновь улыбаясь людям, щедро раз- даривало, как монеты, свои серебряные и золотые лучи, осыпая голову невесты своей щедростью. Весна-живописец вновь взяла в руки свою волшебную кисть и стала наносить на картину природы прекрасные неповторимые узоры. Томарис не нарадуется, глядя на сына и невестку. Однако, недаром гласит народная мудрость: если пятнадцать дней месяца тёмные, то пятнадцать дней – светлые. На небоскло- не счастья появился клочок чёрной тучи, душу степной царицы охватила тревога, беспокойно защемило сердце, предчувствуя беду. Гонцы, прискакавшие с границ, сообщили Томарис, что к ней с визитом едет посол Ирана.
Посол Кайхисрава2 и сопровождавшие его люди перешли на правый берег Укуза и через два дня пути прибыли к Томарис. На медленно ступающей лошади посол приблизился к кибитке, покрытой белым покрывалом. Тут же появился воин атлетического телосложения в войлочном колпаке при полном воинском снаряжении: с саблей на ремне и луком за спиной, взялся за узду лошади, другой рукой придерживая золотое стремя посла до тех пор, пока тот не высвободил ногу. Две вооружённые женщины расстелили ковер у входа в кибитку и застыли, приветствуя. Красивая статная женщина лет сорока, приподняв занавес в кибит- ке, вышла из нее, осторожно придерживая саблю, которая висела на золотом ремне. Это была царица массагетов Томарис. Две девушки с топорами, побле- скивающими в руках, стали по обе стороны от нее. Посол, увидев Томарис, при- ложил руки к земле, поцеловал ее, встал и приветствовал царицу. – Его величество шаханшах Ирана передал великой царице свое приветствие и прислал много подарков, – сказал посол четко и громко.
– Его Величество же- лает тебе здоровья, несметного богатства и долгой жизни.
Пока он говорил Томарис официальные слова приветствия, прибывшие с ним люди положили к ее ногам парчовый узел с украшенным золотом халатом, тонкими нежными платьями.
Томарис выразила благодарность за подарки, спросила о здоровье шаха Ирана, о том, как послы доехали, и предложила им сесть на тигровую шкуру, постеленную на шалчу1. Через какое-то время хозяева расстелили перед гостями кожаные ска- терти и расставили угощения: варёную баранину, шашлык из рыбы, гусей и уток.
Посол, сидя за дастарханом, обратил внимание на то, что массагеты ведут кочевой примитивный образ жизни. Женщины, как и мужчины, ходят воору- женными, а сама царица сидит рядом с простым народом. Он сравнивал все это с жизнью шаха Ирана, который живёт в расписных домах, великолепных дворцах, среди драгоценных украшений, сравнивал тот и здешний образ жиз- ни. «Тоже мне царица! – подумал он. – Сидит рядом с простолюдином, ест с ним вместе, рядом с царицей обросшие, со взъерошенными волосами пастухи протягивают руки к жирному мясу, у нее нет ни золотого престола, ни короны! Посмотри-ка! Женщины сидят с мужчинами вместе, на равных болтают с ними, пустословят. А как они жуют мясо! Возможно, мужья этих женщин и не знают, что такое ревность. О боже! Женщины – с оружием! У них нет ни рабов, ни прислуги. Все, что заработано, что добыто – в общий котел. Что говорить-то?! Дикий народ! Они не годятся ни на что, кроме как быть рабами!»
Кайхисрав, отправляя посла, наставлял:
– Если я женюсь на Томарис, ее подданные само собой попадут в мои руки, не будет никакой нужды в войне с массагетами. Твоя задача – помочь мне в выполнении моих планов.
Посол, чтобы выполнить поручение Кайхисрава, пускал в ход все свое ма- стерство, всю хитрость, все слащавое лицемерие, вознося Томарис до небес.
– До сих пор мир не знал женщины, которая правила бы таким великим го- сударством! Все поднебесное не знало такой справедливой правительницы, – хорохорился он. – Бог Солнца дал тебе и красоту, и честь, и славу. Если ты соединишь свою судьбу с судьбой нашего шаха, то никто в мире с нами не срав- нится. – После разговора из пустого в порожнее наконец перешел к открытому изложению основного:
– Я тут не просто посол, но и сват. Наш великий шах заочно влюблён в тебя. Томарис перестала жевать.
– Что ты сказал? Ты являешься сватом?
Только теперь она поняла истинный смысл намерений иранского шаха.
– Да, именно сватом, – повторил посол, опустив голову.
– Вот уже более года, как умер твой муж, ты еще молода и прекрасна. Ты достойна только тако- го величайшего из величайших повелителей, как шаханшах Кайхисрав.
– Что? Поумирали все его жены, и он оказался одинок?
– Нет, все его жёны живы-здоровы. Если ты выйдешь замуж за него, ты ста- нешь главной его женой, остальные будут твоими рабынями. Нахмурив брови, Томарис задумалась. Она представила себе, что станется с ней и ее народом, если она примет подарки и предложение шаха, и пришла в ужас.
– Наверняка твой шаханшах влюблен не в меня, а в мою страну, в моё бо- гатство, – едко и злорадно засмеялась Томарис.
– Ему нужна не я, а моя бо- гатая, привлекательная для него земля. Ты, господин посол, передай своему венценосцу: я решительно отвергаю его предложение, не хочу быть его женой, обрекая свой народ на рабство!
– Прежде чем отвергать предложение шаханшаха, следовало бы тебе посо- ветоваться со своими старейшинами и военачальниками, – сказал посол, глядя на воина атлетического телосложения в войлочном колпаке и в воинском сна- ряжении, который сидел справа от Томарис.
– Нет смысла ломать голову по этому поводу, – сказал один из старейшин.
– Наша повелительница высказалась. И ты передай своему шаху, что Томарис не хо- чет быть ему женой, а ее народ быть у него в рабстве. Если шаханшах придет к нам гостем, мы как следует, гостеприимно встретим его, зарежем сорок баранов. Но если придёт с мечом, то мечом и ответим, всех воинов его напоим их же кровью.
– Это не подобающая чести Его величества шаха речь, – сказал посол, зады- хаясь. Он хотел ответить резче, но, увидев возмущенные, сердитые лица сидя- щих, прикусил язык.
– Великий венценосец послал нас с добрым намерением. А вам оказалось недосуг правильно понять замысел нашего шаханшаха. Посмо- трим, как дальше все обернётся для вас.
– Благо, что ты посол, иначе бы я за такие слова заполнила твой рот пе- ском, – сказала рассерженная Томарис.
– Не забывай, где находишься! И не давай воли своему языку! Нам хорошо понятна затея шаханшаха Ирана. Хоть осыпь нас золотом, мы свободу не променяем ни на что!
– Вот это истинно! – закричали сидящие за дастарханом.
– Именно так отвечают наши женщины! – поддержали ее другие. В это время послышались топот копыт и крики молодых людей. Встревожен- ный посол глянул в сторону, откуда неслась туча пыли и доносился шум. – Не бойтесь, это мой сын со своей невестой и друзьями возвращаются с охоты, – успокоила Томарис посла. – Хорошо, что твои слова не слышал мой сын – вспыльчивый и горячий, – иначе мог бы набить твою шкуру соломой. Спустя некоторое время три девушки и трое дородных рослых парней, смуглые, загорелые от степного ветра, с блестящими глазами, чёрными волосами, легко спрыгнули с лошадей и бросили перед Томарис двух джейранов с короткими белыми хвостами. За плечами парней и девушек висели луки с остроконечными стрелами.
Посол встал с места, с поклоном воздал почести Сипарангизу. Он пред- ставился, справился о здоровье.
После обмена приветствиями Сипарангиз с невестой сели на шкуру тигра слева от посла.
Зарина, побеждённая Сипарангизом в день свадьбы, сейчас покорно сидела рядом с мужем, прислушиваясь к разговору, вмешиваться в разговор при муже она считала неприличным.
Сипарангиз справился у посла, как он доехал, внимательно выслушал его подробный рассказ, затем просто и бесцеремонно спросил о богатстве шаха Ирана, о количестве его придворных слуг, рабов и жён. Посол, поглаживая покрашенную хной бороду, с улыбкой отвечал на все вопросы, рассказал о по- рядках при дворце шаха. Молодые люди с удовольствием слушали рассказы по- сла о несметном богатстве, богатых пиршествах с вином, устраиваемых шахом.
– Его величество шах, – продолжал свой рассказ посол, – и его приближен- ные одеты в златошвейные чапаны и тонкие шелка. Послы других стран сначала воздают почести шаху, сидящему на золотом троне, затем садятся на указан- ные им места. Служители дворцовой кухни, подвернув полы халатов, проворно обслуживают гостей, разносят плов, кравчии с сорока колокольчиками на по- ясе раздают вино в золотых чашечках-пиалах. Гостей ублажают музыканты…
Один молодой человек, внимательно слушая слова посла, спросил: – Вы говорили о вине. Объясните нам, что это такое.
– Вино – удивительный напиток, изготавливаемый из сока винограда. Оно приятно на вкус, это благостный напиток! Выпьешь чашечку вина – почувству- ешь себя на седьмом небе, в прекрасном расположении духа.
– Да-а, оказывается, удивительный напиток, – сказал спросивший молодой человек, глотая слюну.
Томарис сидела угрюмая. Её раздражало, что молодёжь с удовольствием слушает рассказы посла. Сипарангиз по виду и настроению матери заметил, что в его отсутствие произошёл неприятный разговор.
Утром следующего дня он все разузнал. Ему приятно было услышать, что мать решительно отвергла предложение шаха, но удивило то, что к послу не были предприняты строгие меры.
– Надо отправить посла домой, отрезав уши и нос, – сказал он решительно.
– Нет, так нельзя поступать! – сказала мать.
– Посол тут не при чём. Он говорил то, что ему поручили или, как говорится, влили в его уши. Лучше все- го – не принимать его подарки, отправить их обратно. Это будет достойной пощёчиной шаху, – заметила мать.

II

Кайхисрав, захватив Маргиану1 и Согдию2, со своим войском обосновался на левом берегу Укуза. Услышав донесение своего посла, он сообразил, что обманом и хитростью невозможно поработить массагетов, и решил применить оружие.
Вскоре люди Томарис донесли, что Кайхисрав строит плот из бревен и камыша, чтобы перебраться через Укуз. Томарис собрала совет с участием мудрых, видав- ших виды стариков и женщин. Один из старейшин предложил немедленно снаря- дить отряд лучших лучников, обстрелять строителей плота и ни в коем случае не допускать перехода иранцев на левый берег. Сипарангиз отверг это предложение.
– Нельзя так решать вопрос, – сказал он. – Представляете, что скажут хо- резмийцы и те, кто живёт за Яксартом3? Пойдет слух, что мы, массагеты, испу- гались столкновения с иранским войском и потому не допустили их перехода через реку, разбив их плот. Грош цена массагетам – скажут они. Нам следует отправить посла к иранцам с сообщением о том, что мы не будем мешать им переправиться через реку и готовы сражаться с ними.
– Вот это деловое предложение, – поддержал его другой молодой человек. Желая сохранить боевой авторитет воинственных массагетов, Томарис под- держала предложение сына.
Так, на левом берегу Аму в одной из бескрайних пустынь начали происхо- дить военные действия. Добродушие массагетов дорого обошлось им. Кайхисрав беспрепятственно перешёл с вооружёнными воинами через реку и незамедлительно изготовился к битве с массагетами.
Прошел день, два, неде- ля – Кайхисрав не встретил ни одного массагета. Стали подозревать, что кочев- ники задумали заманить иранцев вглубь пустыни, оставить их без воды, еды и корма для лошадей и таким образом погубить воинство Кайхисрава.
Наступило лето – самая горячая пора в пустыне. Трава пожухла. Кайхисрав созвал военный совет. Ему хотелось послушать мнение старых опытных людей.
– Как рыбе вольно в реке, так и этим проклятым кочевникам вольготно в этой безводной пустыне, – начал говорить один из старых воинов.
– Степь, для них – родная мать, вырастившая и вскормившая своей грудью, а для нас она хуже мачехи. Массагеты хорошо знают, где родники и колодцы…
– Допустим. Но что ты предлагаешь, чтобы разгромить их? – спросил недо- вольный сложившейся обстановкой шах, сидевший на почетном месте в шёл- ковом шатре.
Одет он был в бордовый халат, символизирующий его царство, в руке жезл, украшенный дорогими жемчугами. Раб беспрестанно обмахивал его опахалом.
– Чтобы победить их, нужно применить хитрость. Наше войско следует раз- делить на три части. Одну часть оставить здесь с едой, водой, вином… Другие две части продолжат поход.
Шах с удовольствием слушал его хитрый план. Но подумал о том, что пря- модушные массагеты позволили беспрепятственно переправиться через реку, проявив доблесть и мужественность, а теперь они сами поступают низко и под- ло, хитрят. Честолюбивый и тщеславный Кайхисрав, создавший иранское госу- дарство, покорил Ирак и Египет, южную часть Средней Азии, где оружием, где золотом, хитростью и коварством, и теперь не стесняется совершать подлости ради достижения цели.
Две трети войска – авангард – он повел на сражение, а арьергард оставил в шёлковых шатрах пировать. Томарис, узнав об этом через своих людей, решила разгромить эту треть во- йска, поручив это своему сыну Сипарангизу: – Одержав победу, немедленно следует напасть на Кайхисрава с тыла, мы же ударим спереди. По милости и с помощью бога Солнца воины шаха окажутся, словно джейраны, в западне. Понял меня?
– Да, понял, – сказал Сипарангиз и, чтобы доказать это, повторил слова матери.
– Ступай, сынок! Да будет к тебе милостив бог Солнца! Когда конный отряд массагетов напал на арьергард, эта часть иранского войска только приступила к трапезе, дастарханы были полны яствами и вином. После короткого сражения иранское войско отступило восвояси, часть была порублена, другая – взята в плен. Иранец, оказавшийся в плену, во время допросов признал:
– Да, вы действительно великий военачальник. Вы напали, подкравшись неза- метно, напали молниеносно. Мы только собирались попировать. Оказывается, все приготовленное досталось не тому, кто хлопотал, а тому, кому суждено.
– Да пропади ты пропадом со своей едой и своим вином, нам некогда пи- ровать, – сказал Сипарангиз, глядя на вино в золочёных чашах. Но ему очень хотелось попробовать этот удивительный напиток.
– Воины наши устали в пути, и лошадям необходим отдых, пусть немного поостынут, – сказал один из воинов Сипарангиза. – Подкрепимся, заморим червячка, потом – снова в путь.
– Правда, нужно немного отдохнуть, – поддержали проголодавшиеся воины, глядя на дастархан с яствами.
Сипарангиз был в нерешительности, но тем не менее сказал одному из плен- ников:
– Эй, старина, говори честно: не отравлены еда и вино?
– Зачем травить то, что мы сами собирались есть и пить? Что? Мы сами себя травить будем? Клянусь Ахурамаздой1 – богом всех богов, – эти яства не отравлены.
– Если так, пробуй первым! Пленник выпил вина, закусил мясом из тарелки. Заставили есть и пить и других пленников, чтобы убедиться, что еда и вино не отравлены. Только после этого во- ины Сипарангиза приступили к еде. Вино им очень понравилось, как и мясо. Крепкое вино быстро оказало свое воздействие на молодёжь, которая никогда раньше не употребляла его. Они стали шутить, веселиться, острословить. Не забы- ли и о сторожевом дозоре, обеспечив его едой и вином. Ребята хотели чуть-чуть перекусить, заморить червячка, но, хлебнув вина, забыли о своих намерениях. Именно на это и расчитывал Кайхисрав. Уцелевшие воины арьергарда вос- соединились с основной частью и сообщили о происходившем своему шаху, который повернул лошадей и, как змея, бросающаяся на зазевавшего суслика, кинулся на отряд Сипарангиза.
Подвыпивший сторожевой дозор не заметил по- явления этого воинства. В молниеносном сражении погибло много массагетов. Пирующие, услышав гвалт и шум, хотели встать с мест, но, опьянев, пошатыва- ясь, снова падали; добежавшие до своих лошадей не успевали даже вынуть сабли из ножен. Некоторые молодые воины, ослушавшись совета бывалых людей, ос- лабили подпруги и не могли удержаться в седле, падали вниз головой. Словом, Сипарангиз с несколькими своими воинами, согласно коварному замыслу врага, потерял бдительность и попал в плен. Пленных заковали в кандалы, привели и поставили перед шахом. Шах насмешливо улыбнулся, оглядывая пленников.
– Ну что? Попался? – сказал он, кивая головой в сторону Сипарангиза.
– Ты, пострелёнок! Молоко на губах не обсохло, а хотел со мной состязаться! Чтобы не попасть живым в руки врага, молодой военачальник отбивался от нападавших, получив много ран. Теперь, гордо подняв голову, с ненавистью смотрел на шаха.
– Да, я хотел сразиться с тобой открыто на поле боя, но не довелось мне ис- пытать такого счастья, – сказал он.
– Ты побоялся воевать открыто и обманом захватил нас. К большому сожалению, по молодости, я взял в руки не саблю, а чашу вина и попал в ловушку. Если ты, подлый… Чтобы заставить его замолчать, один из воинов плеснул ему в лицо водой. От неожиданности тот вздрогнул, Кайхисрав рассмеялся. Другие его полковод- цы, подражая своему шаху, тоже смеялись до слез.
– Смейтесь-смейтесь, – сказал Сипарангиз, с отвращением глядя на них.
– Настанет время, и вы кровью зарыдаете. И тогда не поможет вам – лисам в тигровой шкуре – ни ваш обман, ни ваше коварство… Ему еще раз плеснули в лицо водой, Кайхисрав криво улыбнулся, его при- ближённые тоже не посмели расхохотаться, ехидно улыбаясь.
– Нам не чужды милость и благосклонность, – сказал шах Ирана Сипаран- гизу.
– Мы милосердны по отношению к детям. Возможно, ты соскучился по мамочке, можем отпустить тебя. Сипарангиз сглотнул слюну, ставшую ядом, и подумал: «Одна треть масса- гетских воинов-соратников зря погибла из-за меня. Если и отпустит, я не поеду домой. Как я посмею смотреть в глаза матери?»
– Развяжите руки, – попросил он. Кайхисрав дал знак слуге, и тот быстро развязал ему руки и сел на свое место. В тот же миг Сипарангиз вынул из-за пазухи блестящий нож, ударил им себя в грудь и, упав ничком, испустил дух.
– Смелый юноша, – сказал Кайхисрав через некоторое время.
– Смерть он предпочел бесчестию. Если бы остался жить, возможно, вышел бы из него ве- ликий полководец. Ну что ж!
Теперь и остальных, – он показал на других плен- ников, – отправьте вслед за их предводителем.

III
Весть о гибели Сипарангиза и его соратников стрелой пронзила сердце Томарис. К глазам подступили слезы. Через некоторое время из кибиток стали доноситься горький плач, крики и стоны. Больше всех убивалась и плакала, рвала на себе волосы молодая жена Сипарангиза. От горя Томарис окаменела и не могла плакать, пристально глядя в одну точку и шевеля губами.
Возмездие – вот лекарство от горя и печали. На следующий день после тяжё- лой трагедии Томарис собрала совет опытных сородичей. Бегло осмотрев по- нурых стариков, старух, сидящих кругом и горящую жаждой мести молодёжь, дрожащим голосом она обратилась к ним:
– Отцы и деды, матери, братья и сестры, мы оказались в тяжелом положении, над нашими головами парит зловещий сыч, – сказала она.
– Коварный враг хи- тростью заманил наших ребят в свое логово и жестоко погубил их. Мы должны отомстить за них, уничтожить врагов на нашей земле. Мне нужен ваш совет.
Седой, круглолицый, с острыми глазами мужчина, сидящий на почетном ме- сте, кашлянув разок, начал говорить:
– Нас наказал Митра1 за нашу беспечность, равнодушие, доверчивость.
Если бы командовал отрядом не Сипарангиз, а бывалый предусмотрительный взрослый человек, мы не лишились бы наших молодых воинов. Сипарангиз хоть и был сме- лым, мужественным, но у него не было опыта. В будущем он мог бы стать великим полководцем, но, к сожалению, его жизнь оборвалась.
– Вы правы, отец, – Томарис прервала речь старика.
– Я не посоветовалась со старейшинами и сама назначила его главным над войском, за что жестоко наказана, за свою самонадеянность и высокомерие.
– Если бы среди воинов были девушки и женщины, не произошло бы такого несчастия, – в сердцах сказала одна пожилая женщина.
– Ибо женщина была создана Митрой, когда он был в полной силе, сообразительной, догадливой, находчивой. Были бы в отряде Сипарангиза девушки, они бы не позволили при- касаться к чашам с вином… – Что было, то прошло, невозможно повернуть вспять стрелу, которая ле- тит, – прервал пожилую женщину круглолицый, с острыми глазами мужчина.
– Я думаю, что всех стариков, детей и скот следует отправить в орду, в безопас- ное место, прочих: женщин, мужчин, парней и девушек – вооружить, заманить противника в центр пустыни и разбить наголову…
Этот видавший виды мужчина подробно рассказал, как отступать, где и в ка- ких местах сражаться. Совет поддержал его план, добавив некоторые уточнения. В тот же день Томарис приказала непригодных для войны людей отправить в укромные, безопасные места, осмотрела военное снаряжение, одежду мужчин и женщин, стоящих рядами, держа за узду своих лошадей. Удостоверившись, что все в порядке, приказав одного жеребца принести в жертву богу Солнца, поднялась на горку, сняла ремень с саблей и щит, положила на землю и стала молиться богу Богов массагетов – Митре:
– О, боже, о мой бог Солнца, создавший небо и землю, воду и огонь! Откроешь глаза – мир наполняется светом, закроешь – земля покрывается мраком. Ты подарил людям огонь, наполнил реки и моря водой, ты оросил поля и луга! Ты размножил овец и джейранов! Подарил изобилие зёрен и злаков! О великий бог Солнца, не дай иранцам победить нас! Воодушеви нас великой целью, на борьбу, на подвиг во- одушеви! Даруй силу рукам, наполни сердца огнём возмездия! Заточи сабли наши, не допусти, чтобы землю нашу топтал коварный враг, глумился над нами, помоги повергнуть хитрого, лукавого врага! О мой Бог! Не допусти попасть нам в рабство! Из глаз ее градом лились слёзы. Застыв на мгновение, глядя в землю и по- степенно овладев с собой, она подняла саблю и щит, села на резвого коня и об- ратилась к вооружённому воинству. Вспомнив о бедах и несчастиях, выпавших на голову массагетов, она завершила свою речь такими словами:
– Братья и сёстры, вы хорошо знаете, куда и на что идете. Начав поход, или мы все как один умрем и своей кровью смоем пятно на нашем добром имени, или уничтожим врага и вернемся с победой. Я верю: среди нас нет подлых людей, готовых подчиниться иранскому шаху. Мы победим! Победа будет за нами! Пусть шах Ирана увидит, что такое жестокость!
– Веди нас в бой, мать! Отомстим врагу за пролитую кровь! Растопчем же гордость и высокомерие врага! Лучи солнца касались головы Томарис, словно Митра поглаживал ее сияю- щей рукой.
– Земля наша, народ наш получили благословение Женщины-матери, победа будет за нами! – сказал круглолицый, с острыми глазами старик. В безоблачном небе над массагетами кружил беркут, распластав широкие сильные крылья. Вооружённые парни и девушки, подняв головы, следили за его полётом. У всех радостно засияли глаза, ибо, по их убеждению, беркут симво- лизирует Добро!..
Томарис прекрасно понимала, что начинать сражение с вооружённым до зубов и пока не уставшим иранским войском сейчас – преждевременно. По- этому нужно заставить врага поскитаться по жаркой безводной пустыне, пока он лишится сил, только потом, выбрав подходящее место для боя, следует на- чать сражение.
Возгордившееся легкой победой иранское войско заметило отступление мас- сагетов и стало преследовать их. Кайхисрав был бессилен остановить своих при- выкших к грабежу и мародёрству воинов, вдохновленных сладкой надеждой за- воевать победу и захватить богатую добычу. Массагеты, построившись в ряд, укрылись под одной удобной сопкой. В первом ряду стояли вооруженные легким оружием искусные стрелки-лучники, за ними – тяжело вооруженные. Иранское войско осторожно приближалось. Лучники массагетов внезапно начали стрель- бу. Пустили в ход медные топоры с длинными рукоятками, короткие штыки, ко- пья. Смешались ряды, послышался звон сабель, стук копий, боевой клич, шум, гвалт, ржание лошадей, стоны раненых. Все это было похоже на светопрестав- ление. Воины рубят саблями, режут ножами, колют пиками, бьют топорами по головам. Сражение продолжалось до вечера. Массагеты, горящие стремлением освободить свою землю от коварного врага и доброй мыслью о возмездии, про- явили образец самоотверженности и героизма в борьбе с врагом. Победа была не за горами, враг стал отступать. Конный отряд под командо- ванием Зарины смешал левое крыло вражеского войска и ударил сзади. Кай- хисрав, стоящий на холме и следивший за ходом боя, обнажив меч, со своими нукерами-телохранителями бросился в гущу сражения, но в первом же стол- кновении заглянул смерти в глаза. Узнав о гибели своего шаха, воины пали ду- хом, огонь в их сердцах погас. Часть иранцев, отступая, попыталась спрятаться в зарослях камыша, но конники, мужчины и женщины во главе с Томарис, пре- градив им путь, стали рубить их саблями. Массагеты одержали полную победу, взяли в плен множество иранцев. – Отрежьте голову Кайхисраву и бросьте к моим ногам, – сказала Томарис, не успевшая передохнуть. Ее невестка, сражавшаяся бок о бок с Томарис, скакала по полю битвы, за- валенному трупами и издыхающими иранцами. Найдя тело Кайхисрава, Зарина отрезала ему голову и бросила к ногам Томарис. – Теперь заполните бурдюк кровью! Воины немедленно исполнили желание царицы. Томарис схватила окровавленную, с закрытыми глазами страшную голову за волосы и бороду и, с презрением глядя на нее, воскликнула:
– Эй, подлый Кайхисрав, всю жизнь воевал и не насытился кровью! На, на- пейся теперь, окаянный! – бросила голову в бурдюк и крепко завязала его тон- кой веревкой.

Перевод Комила ДЖУРАЕВА.

________________________

1 Таков предсвадебный обряд. Он описан в огузском героическом эпосе «Книга моего деда Воркута», где состязаются Бамсы Бейрек и Банучечек (К. Ж.)
2 Кайхисрав или Кир – древнеиранский шах (558–530 до н. э.) – основатель государства Ахеменидов. В 530 г. напал на нынешнюю Среднюю Азию, был убит во время боя царицей массагетов Томарис.

________________________

1 Шалча небольшой домотканый палас.

________________________

1 Маргиана – юго-восточная часть современной Туркмении. Древнее государство, расположенное на территории Афганистана, существовавшее с I тысячелетия до н. э. до I века н. э.
2 Согдия или Согдиана – древнее государство, расположенное на западе нынешнего Узбекистана, существовавшее с I тысячелетия до н. э. до XIII в. н. э.
3 Яксарт – старое название нынешней реки Сырдарья
.

_______________________
1 Ахурамазда – бог Добра, дюбрых мысдей, добрых слов, добрых дел у зороастрийцев.
2 Митра – бог Солнца.

__________________________________________________________________

Миркарим ОСИМ (1907–1984). Писатель, переводчик. Окончил Московский госпединститут. Автор многочисленных рассказов, исторических повестей «Ўтрор», «Тўмарис», «Темур Малик», «Александр ва Спитамен». Заслуженный деятель куль- туры Узбекистана.

___________________________________________________________________________

Комил Джураев (1939–2018). Родился в Андижанской области. Доктор филологических наук, профессор Андижанского госу- дарственного университета.

№ 6, 2018 год.

Author: admin_zvezda

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *