Владимир ВАСИЛЬЕВ

ТРОПА
Венок сонетов

Ланке

То ль есть тропа, то ль вовсе нет тропы –
Идем-бредем вдвоём по бездорожью,
Где камешек готов стать горькой ложью
И спрятаться от наказанья в пыль.

А мы идём – у нас иная быль,
В которой разлучиться невозможно…
Ветра среди камней скулят тревожно,
Как будто зимний вечер наступил.

Над нами в облаках седых вершина:
С неё видна всех наших дней долина…
Все, что нам нужно, мы несём в себе.

Чем выше в высь, тем в нас нежнее нежность,
Идём-живём, чуть жалуясь судьбе,
К вершине, чьё названье – неизбежность.

1.

То ль есть тропа, то ль вовсе нет тропы
В тумане дней на осыпях мгновений?
И от усилий набухают вены,
Всё больше бестолковых и слепых.

Удары скал, то острых, то тупых
Под кожей оставляют след мгновенный
Кровоподтёков, скрытых откровенно,
Как тайный смысл, который в строках спит.

Во тьме любой, в любом густом тумане,
И в самом изощрённейшем обмане
Мы друг для друга – путеводный свет.

Молю тебя, будь очень осторожна…
Бог весть уж сколько вёрст и сколько лет
Идем-бредем вдвоём по бездорожью.

2.

Идем-бредем вдвоём по бездорожью,
Хотя уж столько в мире есть дорог –
На вкусы все, на всех с лихвою впрок,
Под них песок, бетон, асфальт положен.

А нам тропу давай, где обезножеть
Проблемы нет – недолгий нужен срок –
Катрен-другой – десятка хватит строк,
Лавину чтобы на буран умножить.

Прекрасна чувств и мыслей круговерть –
Едины в ней бессмертие и смерть.
Синонимы в ней простота и сложность.

Так мы друг друга чувствуем без слов,
В слова их облекая вновь и вновь,
Где камешек готов стать горькой ложью.

3.

Где камешек готов стать горькой ложью,
В паденье превратив неверный шаг,
Там надо быстро налету решать,
Что вероятно или невозможно.

Иначе лик прекрасный станет рожей
И душем ржавым – чистая душа.
С устойчивостью стойкость совмещать
Возможно, если друга чуять кожей.

Когда любимым и себе не лжёшь,
В согласье с мирозданием живёшь
И не стоишь в сомненьях на распутье.

Коль ложь себе заранее простил,
Конец с началом надо перепутать
И спрятаться от наказанья в пыль.

4.
И спрятаться от наказанья в пыль,
И пылью стать, а после ливня – грязью,
К подошвам липнуть, словно рифмой к фразе,
Которую давным-давно забыл.

Уходит в мёрзлый пшик любовный пыл,
Когда, зевая, стал притворством праздным.
Любовь – стихия, мирозданье, праздник,
Который из мечты своей слепил.

В ладони светлячком лежит ладошка –
Ты посвети мне, посвети немножко –
И мы прозреем в мираже судьбы.

Мы разглядим, где сели, где лавины…
Пусть тормозят нас всякие причины,
А мы идём – у нас иная быль.

5.

А мы идём – у нас иная быль –
Прекрасный мир меж будущим и прошлым,
Который нашим счастьем припорошен –
Любила ты, и я тебя любил

И до сих пор ничуть не разлюбил –
Луг нежных чувств косою лет не скошен,
Лес добрых чувств и остров чувств хороших…
На них живу я, как и прежде жил.

Ты посмотри, как этот мир прекрасен:
В нём ветер свеж, и горизонт в нём ясен,
Огонь костра не гаснет никогда,

На музыку любви бейт бытия положен
И песнь-река течёт с улыбкой по годам,
В которой разлучиться невозможно…

6.
В которой разлучиться невозможно…
Где встретиться нам было не дано –
Вселенных тьма, в них нам с тобой темно,
Коль в них разлука наша непреложна.

Пусть мультиверсум необъятно сложен,
Нам нужен мир, где вместе мы давно,
Все остальные будут просто сном,
Кошмарным сном с мурашками на коже.

Вот – крыша мира, вот – его окно,
Вот – телевизор, где идёт кино,
Любимое – в нём мир наш огорожен.

И вдруг опять: тропа, гора, ледник,
Снежинками мелькают наши дни…
Ветра среди камней скулят тревожно.

7.
Ветра среди камней скулят тревожно.
На солнышко им хочется, в тепло –
Не громыхало чтоб и не текло
И вихрь к пурге чтоб не был приморожен.

Закон высот суров и непреложен –
 В нём правда жизни, не слепое зло.
И ежели кому не повезло,
Никто второй попытки не предложит.

С одной попытки мы с тобой нашлись
сразу крепко за руки взялись,
Чтоб никогда уже не потеряться.

Морозом веет нас влекущий пик –
Пора нам потеплее одеваться,
Как будто зимний вечер наступил.

8.
Как будто зимний вечер наступил,
Друг к другу прижимаемся теснее –
Тепло и нежность – всё, что мы имеем,
В них перешёл весь наш любовный пыл.

Тот кубок страсти истинной испил,
Кто нежность в глубине души лелеял.
Кто семена её в душе посеял,
А позже их заботливо взрастил.

Тем не похожа на любовь влюблённость,
Что в ней уместна недоговорённость.
Любя, мы друг о друге знаем всё.

Так будь для нас, тропа, живой и длинной…
Любимая – наездник, я – осёл,
Над нами в облаках седых вершина.

9.

Над нами в облаках седых вершина,
Над нами – небо, солнце – красота…
И непреодолимая черта,
Преодолеть которую хотим мы.

Там пропасть, там Небывшего руины,
Там бытиём не ставшая мечта,
Край пропасти – в деревьях и кустах,
Чтоб не было шагов… необратимых.

Но вдоль и мимо наш незримый путь,
С которого не спрыгнуть, не свернуть
И не дойти уже до половины.

Вон там, на пике, мы и постоим,
Обнимемся, немножко помолчим –
С неё видна всех наших дней долина…

10.

С неё видна всех наших дней долина,
Нам не забыть её и не вернуть –
Лишь тихо с благодарностью вздохнуть:
Был светлым путь и объективно длинным.

Хотя длина чрезмерно субъективна:
Нам – жизнь прожить, а Богу – лишь моргнуть,
Друг к другу нам на краткий миг прильнуть,
А электрону – скорая кончина.

Вот такова она – Планета Жизнь,
Что на ладони капелькой дрожит,
С ней мирозданью быть Вселенной Духа.

С тобою в ней мы вместе, как в избе,
Где и светло нам, и тепло, и сухо –
Все, что нам нужно, мы несём в себе.

11.

Все, что нам нужно, мы несём в себе.
Ещё немного – в рюкзаках заплечных:
В них судьбы ближних, встречных-поперечных
Наш общий скарб из радостей и бед.

Глубок от груза на тропе наш след,
Нередкими шатаньями отмечен…
Сомнения любовь и вера лечит,
Надежда дарит путеводный свет.

Путь между скал мы сами выбираем,
И не боимся, что вдруг потеряем,
Путь – мы, путь – наш, на нём нам хорошо.

Жалеть о прошлом стали мы всё реже,
И чувствуем всем сердцем, всей душой –
Чем выше в высь, тем в нас нежнее нежность.

12.

Чем выше в высь, тем в нас нежнее нежность,
Сильнее, чем пылающая страсть,
Она вершит свою над нами власть –
И учимся мы нежности прилежно.

А небо над тропинкою безбрежно,
И мы – его невидимая часть…
Быть может, смысл пути – в него упасть
И обрести весь спектр жизней прежних?

Пока же нам хватает и одной,
Где я с тобой, а ты всегда со мной,
И никакого спектра нам не надо!

Мы вряд ли перейдём уже на бег –
Шаги вдвоём – нам лучшая награда:
Идём-живём, чуть жалуясь судьбе.

13.
Идём-живём, чуть жалуясь судьбе,
Кряхтим, ворчим и понимаем: счастье
Друг друга стать неотторжимой частью!
Нам сутки врозь – бессмысленный пробел.

Я много в жизни сделать не успел,
Шёл не туда, да и ленился часто,
Но у меня есть собственный участок
Вселенной – только для великих дел.

Там мы с тобой свой мир и сотворили,
Там обрели и души наши крылья,
Стихи и дети обрели там жизнь.

Земля и небо… Мы шагаем между –
Дай руку мне и за мою держись –
К вершине, чьё названье – неизбежность.

14.
К вершине, чьё названье – неизбежность.
Мы добредем, конечно, не спеша,
Никто нам не посмеет помешать,
И ничего, что воздух там разрежен –

Дышать любимым может тот, кто нежен.
Нам кислород не нужен, чтоб дышать
В том мире, где душой живёт душа
Дыханье навсегда пребудет свежим.

Там никого не будет, кроме нас –
Лишь ты и я, и вечное сейчас,
И пламя облаков единым фронтом…

Дано ль нам каплю Истины испить:
Там за вершиной, там за горизонтом
То ль есть тропа, то ль вовсе нет тропы?..

ПРИДУМАННОЕ ИНТЕРВЬЮ

Владимир Германович Васильев, известный также как «Василид-2», – русский поэт, публицист, литературный критик и писатель-фантаст.
Стихотворения Владимира Васильева были впервые опубликованы в 1966 году в газете «Комсомолец Узбекистана».
С 1976 года Васильев – постоянный участник семинара молодых писателей при СП Узбекистана, его стихи и проза регулярно появляются на страницах самиздатовского журнала «Карасс», ставшего «печатным органом» неформального литературного салона молодых писателей Узбекистана.
С 1977 года стихи Васильева регулярно публикуются в ташкентском альмана- хе «Молодость». Первый авторский поэтический сборник «Полет стрелы» был подготовлен к печати в 1983 году, однако после андроповского «идеологиче- ского пленума» готовый тираж был пущен под нож. В урезанном виде сборник увидел свет лишь в следующем году. В 1989 году вышел поэтический «сборник в сборнике» – «Слова любви» – в коллективной книге «Встреча» (Ташкент).
Стихи для Васильева-поэта – это особое состояние души, когда она обнажа- ется, становясь беззащитной:

Поэма – состояние души,
Не рифморитмование сюжета,
Когда душа пред Зеркалом раздета
На площади, в строке или в глуши.
Любое слово – как предсмертный вздох:
Одно лишь важно – как слова расставить!
Как не позволить смыслу их растаять
В тумане задыхающихся строк!..


Владимир Васильев – автор интересных историко-философских фантастиче- ских произведений, в центре внимания которых пути развития общества, вечные вопросы бытия – сущность жизни и смерти, их религиозное и научное постижение; он также талантливый автор критических статей о фантастических произведениях: «Под маской идеала» (1988), «Письмо к милорду» (1989), «Между ложью и прав- дой» (1990) и критико-публицистической фантазии «В поисках милосердия, или за сорок лет до…», написанной по мотивам романа А. и Б. Стругацких «Отягощенные злом, или сорок лет спустя». Она была удостоена премии «Интерпресскон-91».
1988 году Владимир Васильев принял участие в Ташкентском семинаре мо- лодых писателей-фантастов при ИПО «Молодая гвардия», в этом же году увиде- ли свет его первые фантастические публикации – рассказы «Оглянись, Эрик!», «Дверь» и «Игрушки».
В 1990 году на страницах журнала «Звезда Востока» появился первый роман- утопия Васильева «Наука как наука», своего рода «производственный фантастиче- ский роман о науке», который сразу обратил на себя внимание критиков и люби- телей фантастики. Видный российский критик и автор фантастических и детектив- ных произведений Р. Арбитман писал: «В противовес всем хулителям В. Васильев поднимает свою Науку (“Наука как наука” [“Звезда Востока”, № 3, № 4, 1990 г.]) на неслыханную высоту и… теряет чувство меры. У Стругацких деятельность ла- боратории по выработке ”счастья человеческого“ наполнена авторской иронией и необидной насмешкой, инженеры Владимира Савченко сами немножко играют друг с другом в КВН. Васильев же величав и серьезен; для него научный институт – это храм, моделирование счастья – ответственный государственный заказ.
Но ничего в этом плохого нет. Наоборот, произведение не рядовое! Для на- шего поколения. У каждого поколения свои мифы, свои идеалы и своя жизнь». Сам автор по этому поводу заявляет:
«…Я ”услышал“ мысль Николая Бердяева из ”Смысла истории“ о том, что ”в действительности каждое поколение имеет цель в самом себе, несет оправдание и смысл в своей собственной жизни, в творимых им ценностях и собственных духовных подъемах, приближающих его к Божественной жизни, а не в том, что оно является средством и орудием для поколений последующих…”».
С распадом СССР сходит на нет возможность публикаций. Так, не дошла до чи- тателя книга публицистики «Диалог с Зеркалом», стоявшая в плане издательства «Узбекистан», не увидел свет «антифантастический» рассказ с сильным публи- цистическим зарядом «И никаких фантазий», не вышел книжный вариант рома- на «Наука как наука», стоявший в плане издательства им. Гафура Гуляма и т. д. Публикации становятся эпизодическими, но все же публикуются фрагменты фантастического романа «И тьма не объяла ЕГО» (1993-1994), повесть «Фан- тазия на тему “Богу богово”» (1998), венок сонетов «Река» (1998), часть романа «Микрошечка» (2004), роман-эпопея «Хлопотуша» (2008 г.), повесть «Дальше в лес…» (2009), роман «Гостиница» (2011), роман-трагифарсмогория «А-а-ап-чхи! или Бу-здр!» и триптих былин-мифов «Василидовы сказы» (2015).
В альманахе Б. Стругацкого «Полдень ХХI век» появляется рассказ «Душа обремененная», философские эссе «О Человеке Вечном» и «Реквием по читателю». Публикаций на первый взгляд кажется много, но выходят они мизерными тиражами.
В полемике с Вячеславом Рыбаковым написаны критико-публицистические статьи «Письмо из Шамбалы» и «Письмо светоносному князю…», с Александром Громо- вым – статья «Почему вымерли динозавры», с Я. Веровым и И. Минаковым – «Опе- рация «Антивирус», с Ю. Н. Афанасьевым – публицистическая статья «Что почем?»
Жизнь Владимира Васильева подчинена девизу «Пока дышу – пишу». Не слу- чайно он выбрал себе псевдоним «Василид 2» – в память о первом Василиде, хри- стианском философе, жившем в Александрии в первой половине II в. Тот сочинял гимны и даже опубликовал свое издание Евангелия. Душа является, по его пред- ставлению, хотя и бессмертной, но всего лишь оболочкой, в которой обитает дух, неизреченное семя высшей природы. Истинное я – это только дух, душа же на- веки обречена жить в этом мире. Она не может покинуть его. Вот и васильевская «Душа обремененная» навеки останется с ним, а с нею – его стихи и проза. 19 ноября 2018 г. Владимиру Германовичу Васильеву исполнилось 70 лет. Совет по русской литературе при СП Узбекистана, редакция и общественный совет журнала «Звезда Востока» поздравляют юбиляра, желают доброго здоро- вья и долгих плодотворных лет.

Александр СВИСТУНОВ 

_______________

Владимир ВАСИЛЬЕВ. Родился в 1948 году в Рыбинске (Россия). Писатель, поэт, пере- водчик, член Союза писателей Узбекистана, автор многочисленных фантастических произведений. Лауреат премии «Интерпресскон-91». Кандидат технических наук.

№ 6, 2018 год.

Author: admin_zvezda

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *